Книга Где рождается месть, страница 137 – Нана Рай

— Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего?

Элина, завороженная, качает головой.

— Тебя невозможно разгадать. Сколько бы я ни пытался, у тебя остаются секреты. И меня это безумно заводит.

Элина улыбается, а сердце гулко стучит в груди.

«Моим секретам далеко до твоих».

— Иди надевай самое красивое платье. Сегодня мы ужинаем в ресторане.

Она удивленно округляет глаза:

— Зачем?

— Затем, что я так захотел. Давай, детка, поторапливайся. Дважды просить не стану.

* * *

Варя почти прижимается к лобовому стеклу, дворниками смахивая налипшие на ее старенький неприметный логан листья. Как она устала от слежки. Как она устала от голоса.

«Сдохни, тварь…» – тихо шипит где-то под коркой головного мозга.

Она раздраженно бьет по рулю машины.

— Тихо, успокойся, – велит сама себе. – Все идет по плану. Элина на твоей стороне. Она поможет. Вместе мы найдем его слабое место и прижучим этого дьявола.

Варвара снова смотрит на подъезд Владлена, куда полчаса назад зашла Элина. Помощь помощью, но Элина никуда не спешит, ведь у нее в голове не живет мерзкий голос, сводящий с ума. Поэтому продолжить слежку будет не лишним.

Электронные цифры на приборной панели показывают восьмой час.

«Подежурю до девяти», – устало решает она и вдруг подпрыгивает на сиденье, увидев, как из подъезда снова выходит Владлен в черном костюме, придерживая за талию Элину в нежно-золотистом платье. Они о чем-то с улыбкой переговариваются, и Владлен не просто смотрит на девушку – он пожирает ее глазами. Его рука скользит ниже и замирает на ее бедре.

— Козел! – ругается Варя. – На меня ты так никогда не смотрел!

Она вцепляется пальцами в руль, чтобы не выскочить из машины. Прирастает к месту и, дрожа, наблюдает, как они садятся в лоснящийся в закатном солнце черный мерседес.

— Ты никогда не смотрел на меня так, как смотришь на нее, – тихо повторяет Варя и охает.

Через секунду ее губы кривятся в подобии улыбки, и она с победным рыком заводит машину.

— Все оказалось проще, чем я думала, – шепчет Варя. – Твои глаза тебя выдали, Владлен Бессонов.

Они раскачиваются под душераздирающую песню. Душераздирающую, потому что голос певицы выворачивает Элину наизнанку и каждое слово метко бьет в сердце.

«Я звала любовью боль, а так нельзя»^[4].

Старая песня, а такая точная.

«Отрекаюсь, отпускаю, Бог – судья. Я любила тебя».

Элина прижимается к Владлену и закрывает глаза. Растворяется в нем, пытается слиться и стать единым целым. Почему она должна выбирать чью-то сторону? Почему именно Владлен виновен в смерти Ливии?

Одни почему, на которые никто не ответит. А ведь они разрывают Элину на две части. Одна из них рвется к Владлену, тает от его прикосновений и поцелуев, а вторая – люто ненавидит.

Песня заканчивается, и Элина открывает глаза, слегка прищурившись от света. В ресторане, куда ее привел Владлен, не сверкает разве что потолок. По паркетному полу разносится легкий стук ее каблуков. Круглый стол застелен белой скатертью, скользящей под пальцами.

В натертых до блеска бокалах Элина замечает свое расплывчатое отражение. Но в мире роскоши и богатства она чувствует себя чужой. Это не ее жизнь. Она оказалась здесь по ошибке, и рано или поздно подмену заметят.

— Ты сегодня молчаливая, – замечает Владлен.