Книга Охотник за головами, страница 17 – Гловер Райт

У них имелись инструменты, потребные для того, чтобы управиться с двойным замком на парадной двери, и они умели обращаться с этими инструментами быстро и сноровисто.

Когда они очутились в доме, в ноздри им ударил запах слишком многих людей, живущих в слишком тесном и затхлом помещении и проявляющих слишком мало взаимоуважения; равно как и запах бесчисленных пришельцев, уже исчезнувших отсюда и оставивших на память о себе только его. Прибывшей троице был хорошо знаком этот запах: грубовато-мужской, неотъемлемая и, возможно, наиболее примечательная составляющая тайной партизанской войны, идущей в большом городе.

Они решили действовать на первом этаже, чтобы свести шансы на свое обнаружение к минимуму. Они убивали быстро и бесшумно, каждый удар свидетельствовал о мастерстве и о хорошей тренированности; и только по окончании всего этого, когда тот из них, у которого были грустные глаза, поднял руку в перчатке, потянувшись за последним инструментом, раздался какой-то шум – но это был шум не жизни, а мертвой плоти: ни плача, ни страха, ни слов прощания с жизнью, которые, впрочем, уже оказались бы запоздалыми.

Те, кто спал наверху, не видя никаких снов или, напротив, предаваясь героическим сновидениям на тему борьбы за правое дело, проснувшись, обнаружат, что кошмар поджидает их наяву.

Кэт Бреннигэн вынырнула на поверхность в восьмиугольном бассейне отеля «Куллоден», поплыла мощными гребками к лесенке и села, распустив темно-каштановые волосы.

— Оставьте меня в покое, – коротко бросила она подходящему к ней из-за спины мужчине, даже не поглядев на него.

В зале с бассейном никого, кроме них двоих, не было.

— Миссис Бреннигэн! Меня зовут Маркус Картер.

Она полюбовалась тем, как плещутся в чистой воде ее дети.

— Они не понимают, что его не стало, – глухо произнесла она. – Всерьез не воспринимают этого. Какого черта вы его оставили? – Она швырнула туда, где плескались дети, большой надувной мяч. – Вы сплоховали, Картер. – Теперь она обернулась и пристально поглядела ему в глаза: – Или же за этим кроется нечто большее?

Взгляд его серых глаз заставил ее замолчать.

Наконец она вымолвила:

— Будь я мужчиной, вы бы меня за такие слова убили?

— Только глупцы убивают за слова, миссис Бреннигэн.

Она отвернулась.

— Прошу прощения.

— Я следовал за вашим мужем. Он распорядился, чтобы я поехал в аэропорт встретить вас. Но я решил, что у меня хватит времени, чтобы подстраховать его, а потом поехать за вами. Но я ошибся. Страшно ошибся.

Она вновь посмотрела на него, посмотрела оценивающе. Ей хотелось определить его силу и подлинность отношения к ее покойному мужу. Выглядел он совсем молодым человеком – но что-то в его глазах старило его, поэтому она решила, что ему где-то под сорок. И выглядел он достойно: в мешковатой одежде, возможно, слишком большого для него размера, то ли прячущей, то ли, наоборот, подчеркивающей силу стройного тела. Она разбиралась в человеческих лицах, и особенно в глазах; да и как иначе удалось бы адвокату, специализирующемуся на уголовных делах, отличить истинных убийц от ломак и позеров. Она решила, что он человек жесткий, возможно, безжалостный. А ей ведь и был нужен кто-нибудь в таком роде. Кто-нибудь, кто сумел бы защитить их всех, чего бы это ни стоило. Кто-нибудь, кто не стал бы ей лгать.