Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 81 – Анна Старобинец

Кай и староста взялись за ледорубы.

Через несколько часов они извлекли чудовище на поверхность. Тело зверя было сплошь покрыто кудрявыми волосами – даже крупная, продолговатая, приоткрытая пасть, из которой торчал примерзший к нижней челюсти синюшный язык, похожий на человечий. К голове крепились два древовидных нароста – словно прямо из лба проросли изогнутые, заостренные на концах колья.

Ног чудовищу Великий Джи отмерил всего четыре: кроме двух обрубков-культей имелась еще пара целых, прижатых к груди волосатых конечностей с окостеневшими раздвоенными ступнями.

Фантастическое животное из старинной еретической сказки про Сокрытых людей и их подземное стадо. Кай когда-то видел похожую тварь на гравюре, иллюстрировавшей книгу преданий. Он читал ее в университетской библиотеке.

— Это овен, – сказал Кай хрипло, и только когда он произнес имя твари вслух, сама тварь как будто окончательно обрела форму, а игумен почувствовал невероятное облегчение.

Получается, в самом главном он все же был прав и не согрешил перед Господом. И навязчивые мысли о том, что в дело о ведьмовстве замешаны Сокрытые – еретическая гипотеза, которую он все время крутил в голове, но которую сам же и гнал от себя из богобоязненности, – получается, эти мысли не являлись ни ересью, ни грехом, а всего лишь соответствовали реальности. Если овны существуют, тогда существуют и те, кому принадлежит этот жуткий скот.

— Значит, Сокрытый народ существует, – произнес Кай, не столько чтобы убедить старосту, сколько чтобы утвердить этот свой вывод в реальности.

Чен не стал возражать против очевидного.

Также было очевидно, что казненный алхимик, указавший портнихе Анне на это место, имел с Сокрытым народом связь. И не менее очевидно, что есть кто-то еще, кто поддерживает с ними связь по сей день. И приходит сюда, и разделывает мертвых чудовищ, и жадно курит вонючие самокрутки, обжигая горящим ягелем рот.

— Это Виктор, – разглядывая окурок, констатировал Чен. – В прошлом стремянный, ныне могильщик. То-то муры у него передохли…

— Говорят, после казни алхимика Виктор убил палача, потому что они не поделили бревно.

— Верно говорят, – кивнул староста.

— Почему же вы тогда не казнили Виктора, а оставили на должности стремянного? – изумился игумен.

— Мы обычно не лезем в конфликты безродных работников, они сами между собой разбираются. Если каждый раз, когда они что-то не поделили и друг друга зарезали, их казнить, рабочих рук вообще не останется, – виновато ответил Чен. – Я ж не знал, что Виктор в сговоре с Сокрытым народом и пасет их мертвое стадо.

Ветер к вечеру поднялся такой, что казалось, он толкал прямо в грудь огромными невидимыми ледяными ладонями и при этом выл от отчаяния, словно тщился объяснить игумену что-то жизненно важное, а тот все не мог понять.

Этот ветер донес до Кая вонь горелого ягеля значительно раньше, чем явился производивший ее могильщик. Самокрутка торчала из зарослей его бороды, как бледная поганка с тлеющей шляпкой.

— Здесь копай. – Кай указал на самую крайнюю из безымянных могил в южной части Кладбища бездушных.

Виктор, судорожно перекруживаясь, попятился от могилы. Его била дрожь.

— Умоляю вас, пастырь, не заставляйте меня это делать!

— А кому же еще это делать? – делано удивился игумен. – Ты же у нас могильщик.