Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 74 – Лео Перуц

— Ты пойдешь наверх, в свою комнату, – приказал он.

— Нет, – ответил Федерико.

Барон вздрогнул от этого «нет», как от удара кнутом.

— Ты отправишься наверх и запрешься на ключ у себя в комнате, – повторил он.

— Нет, – ответил Федерико.

— Федерико! – воскликнул барон фон Малхин. – Ты забыл, чему я тебя учил? В законах старой Германской империи сказано: «Тот сын, который откажет в повиновении своему отцу, да будет навеки лишен чести, так, чтобы он никогда не смог вновь обрести ее».

— Я остаюсь, – сказал Федерико.

Таким я видел этого мальчика в последний раз, таким он и сохранился в моей памяти: он неподвижно стоял, опершись руками на исполинский меч Гогенштауфенов, и бесстрашно глядел на дверь, вот-вот готовую рухнуть под напором нападающих. В этот момент он напоминал каменное изваяние своего великого предка.

— Отоприте! – раздался снаружи голос, услышав который я вздрогнул, как от удара электрического тока. – Отоприте, иначе мы взломаем дверь!

То был голос Бибиш.

Мне помнится, что дверь отпер лично барон. В то же мгновение в приемную ворвалась дюжина крестьян, вооруженных топорами, молотильными цепами, ножами и дубинами. В числе первых была – Бибиш! Бибиш со сверкающими ненавистью глазами и резкими складками в углах холодно сжатых губ. За нею следовал князь Праксатин, последний отпрыск рода Рюриков. Он потрясал красным знаменем и пел во всю глотку «Интернационал» на русском языке.

— Ни с места! – закричал барон. – Стойте, или я буду стрелять! Чего вы хотите? Что вам нужно? Как осмелились вы вторгаться в частное владение?

— Мы представляем Революционный Совет морведских рабочих и крестьян. Мы пришли, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву, – закричал стоявший у дверей мой хозяин-портной.

— Какой вы Совет? Вы сволочи, сброд! – закричал на них барон. – Обыкновенные мятежники и пьяные бандиты!

— Вставай, проклятьем заклейменный! – орал князь Праксатин.

Лавочник протиснулся обратно в дверь и закричал стоявшим перед домом крестьянам:

— Он у нас в руках! Мы захватили его!

— Война дворцам! – надрывался князь Праксатин. – Да здравствует экономическое раскрепощение пролетариата! Смерть помещикам!

— Вздернуть его! Повесить! – доносились снаружи разъяренные крики. – Деревьев здесь хватает. Да и телеграфные столбы имеются!

— Дети мои! – жалобно кричал пастор. – Ради всего святого, образумьтесь!

— Убейте этого попа! – завизжал чей-то голос; и среди крестьянских голов замелькало искаженное злобой лицо какой-то женщины, размахивавшей ножом.

— Назад! – повелительным тоном крикнул барон фон Малхин, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. – Еще один шаг, и я буду стрелять. Если вы хотите мне что-нибудь сказать, то пусть один из вас выступит вперед. Остальные пусть молчат. Вот так! А теперь пусть ваш представитель скажет мне, в чем дело. Ну что, кто будет говорить?

— Я! – сказала Бибиш. – Я буду говорить! Барон фон Малхин наклонился и посмотрел ей в глаза.

— Вы, Каллисто? – воскликнул он. – Вы хотите говорить от имени этой сволочи?

— Я говорю от имени рабочих и крестьян Морведе, – сказала Бибиш. – Я говорю от имени трудящихся масс, которые здесь, как и всюду, страдают от голода, холода и прочих лишений. Я говорю от имени эксплуатируемых и угнетаемых.

Барон фон Малхин сделал шаг по направлению к ней.