Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 72 – Лео Перуц

— Прощайте! – ответил он и побрел дальше по снегу. Барона фон Малхина я застал в приемной. Бибиш там не было.

Барон фон Малхин в одиночестве сидел в приемной. День, которого он так долго ждал, наконец наступил. Он встретил его спокойно – даже сейчас в нем не было заметно каких-либо признаков волнения. На столике перед ним стояла наполовину выпитая бутылка виски, в руке он держал сигару. Синеватый дымок неторопливо поднимался к потолку.

Он осведомился у меня о князе Праксатине, которого не видел весь день. Я ничего не мог сообщить ему по этому поводу. Охваченный тревогой, я постоянно думал о Бибиш. И здесь ее не было. Куда же она подевалась? У меня не хватало духу спросить об этом барона. Коротким, почти повелительным жестом он указал мне на стул. Я совсем уже было собрался уйти, но… Очутившись лицом к лицу с бароном, я поневоле почувствовал величие момента и был принужден остаться…

Он начал говорить.

Он еще раз набросал передо мною проект фантастического, готически устремленного ввысь здания своих планов и надежд, а я слушал, потрясенный и захваченный смелым полетом его мыслей. Бутылка виски давно уже опустела, все гуще и тяжелей становились клубы сигарного дыма. Барон продолжал втолковывать мне об императоре подлинно королевской крови и о том новом царстве, которое должно было наступить вопреки заблуждениям и обманчивым надеждам толпы.

— А Федерико? – спросил я, ощущая, как некое необъяснимое чувство тревоги охватывает меня, повергая в трепет. – Знает ли он о своем предназначении? Чувствует ли он себя в силах справиться с возлагаемой на него задачей? По плечу ли она ему?

Глаза барона фон Малхина засверкали фанатичным огнем.

— Я учил его всему тому, чему обучал своего сына Манфреда Фридрих II, – сказал он. – Я обучал его природе мира, созданию тел и становлению душ, преходящей материи и неизменности вечных вещей. Я учил его жить с людьми и вместе с тем над людьми. Но в крови этого царского рода таится истинная благостность. Тем, в чьих жилах течет эта полубожественная кровь, дано знать то, что мы можем лишь предполагать или с огромным трудом изучать. Федерико – это предреченный Сибиллами Фридрих II. Он перевоплотит время и изменит его законы.

— А что же вы? – спросил я. – Где будет ваше место в это перевоплощенное время?

По губам его скользнула блаженная улыбка.

— Я буду для него тем, – сказал он, – чем был для Спасителя Петр. Маленький, ничтожный рыбарь, но всегда находящийся подле Него.

Он встал и начал прислушиваться к чему-то.

— Вы слышите колокольный звон? – спросил он. – Слышите?! Это крестьяне выстраиваются у церкви в процессию. Сейчас они придут, распевая старинные песни о Пречистой Деве Марии, как в незабвенные времена моего деда.

Я и впрямь услышал звон колоколов. «Церковь пуста! – гудели они. – Церковь пуста!»

Каждый удар колокола молотом ударял мне в сердце. В душе моей проснулся страх, и страх этот рос с каждым новым ударом. Постепенно он возрос до таких размеров, что я больше не мог переносить его, и мне показалось, что сердце мое вот-вот разорвется.

Холодный порыв ветра пронесся по комнате. Барон поглядел поверх моей головы на дверь.

— Как, это вы?! – произнес он изумленно. – Что вам от меня угодно? Я не ожидал вас в этот час.