Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 169 – Лео Перуц

— Так ты их узнал? – вскричал Коппель и, как мотылек к огню, потянулся за искоркой надежды.

— Один из них – Либман Гирш, золотошвей, – сказал Екеле-дурачок. – Такой бас ни с кем не спутаешь. Да ты знаешь его! Он получил заказ обновить шитье на парчовом знамени, которое висит внизу, в синагоге. Он очень спешит и работает по ночам, а чтобы не скучать за работой, он и прихватил с собой своего двоюродного братца, Хашеля Зелича (ты его тоже знаешь – пуговичник), с которым они там и развлекаются!

— Думается мне, ты прав, – с глубоким вздохом облегчения отвечал Коппель-Медведь.

— Ну, конечно, они услыхали нас, – продолжал Екеле. – Ведь мы говорили довольно громко, – с каждой минутой Екеле, кажется, все больше верил в свою выдумку и оттого веселел на глазах. – Вот они и придумали этот розыгрыш, чтобы сделать из нас посмешище!

— Как им не стыдно! – вскричал Коппель. – Взрослые мужчины, мастера, а все одни дурачества в голове!

— Может, позвать их и сказать, что мы их узнали? Пусть тогда постыдятся своих детских штучек! – спросил Екеле, который уже не сомневался, что голоса принадлежали мастеру золотого шитья и пуговичнику, сидевшим внизу за работой.

— А, брось ты их, не стоит из-за них утруждаться! – сказал Коппель, которого счастливая перспектива остаться вместе со своим другом и неизменным спутником сделала готовым к всепрощению. – Ведь написано: не презирай глупцов и не отвечай на их глупости!

— Так я же с самого начала говорил, что нам нечего тут оставаться, а надо идти домой, чтобы на покое с радостью распить нашу яблочную водочку! – заявил Екеле-дурачок. – Ты кусочек, я кусочек, глядь…

— …Прикончим пирожочек! – подхватил Коппель-Медведь, чуть только его товарищ споткнулся, не сумев закончить строку.

— Какой еще пирожочек? – удивился Екеле. – У нас ведь водка, и мы будем ее пить, а не есть!

— Но это же ты зачем-то заговорил о кусочках! – возразил Коппель. – Если хочешь, будет так: я глотну, да ты глотнешь – скоро в кружке дно найдешь… Ну как?

— Отлично! И сердцу станет веселей, – сказал Екеле, согласно кивая.

— Да, но где же кружка? Ее нигде нет, – жалобно произнес Коппель-Медведь. – Я, должно быть, со страху выронил ее, когда там, внизу, назвали твое имя!

Екеле-дурачок встал на четвереньки и принялся ощупывать землю. Вскоре он натолкнулся на кружку. Она оказалась целой и невредимой, и ни капли водки не просочилось сквозь крышку.

— На, держи! – сказал он, протягивая ее Коппелю. – Да покрепче, а то у меня аж сердце остановилось! Слава богу, что Он уберег нас от потери. Я-то уж подумал, она у нас разбилась…

Вечером 11 июня 1621 года, через девять лет после кончины императора Рудольфа, старый Антон Броуза, бывший когда-то шутом, потом – истопником в пражском Старом Граде, а теперь именующий себя «доверенным слугой и другом почившего императора», направлялся привычной дорогой, которая вела по извилистым лестницам на подъемах, через арки ворот, крытые проходы и крутые улочки от его квартала на Градчанах к одной из малостранских гостиничек, в которой он имел обыкновение сиживать, рассказывая свои истории, отпуская шуточки и ужиная за счет других, поскольку своих денег ему вечно не хватало. На этот раз его выбор пал на трактир «У серебряной щуки», расположенный на островке Кампа, – здесь он не появлялся уже несколько недель, а кроме того, хозяин «Щуки», который в шестнадцатилетнем возрасте служил в пражском замке кухонным мальчиком, оказывал большое уважение истопнику императора.