Книга От революционного восторга к…, страница 83 – Роман Путилов

— Ну тогда поздравляю, вас, Платон Иннокентьевич, наша задача выполнена.

— Я, Петр Степанович, до конца не уверен, что сотворенное нами пойдет на благо России.

— А я в этом абсолютно точно уверен, Платон Иннокентьевич, и могу еще раз вам это объяснить…

— Да я понимаю, Петр Степанович, умом, но вот сердцем принять это не могу, да и Керенского жалко, ведь не предатель же он…

— Вы мне еще про слезинку невинного ребенка расскажите, и я сам заплачу. — мне надоело в очередной раз доказывать одному из своих соратников, что я поступил правильно и летнее наступление Русской армии будет губительным для всей России, тем более, что в Петербурге я потратил на это действо почти неделю и считал, что вопрос закрыт: — В принципе, Платон Иннокентьевич, вы вправе сейчас направится в контрразведку и рассказать, что военного министра похитили два подозрительных авантюриста — Котов и Кац, а захваченные новейшие артиллерийские системы таковыми не являются, и газовых снарядов с ипритом не падало на мирный галицийский городок Проскуров, а только, созданные в недрах зловещей народной милиции вонючие имитаторы, кроме запаха горчицы и чеснока, никаких общих свойств с отравляющими веществами не имеющие. Вероятно, вас оставят в живых, как ценного свидетеля, ну а меня с Кацем растерзают на площади революционные массы, как врагов народа и предателей. Только придите к какому-то решению, а не стенайте по поводу обуявших вас в который раз, сомнений.

— Вы прекрасно знаете, Петр Степанович, что доносить на вас я никогда не пойду… — разозлился бывший букинист.

— Тогда, как говорится, давайте закроем тему, тем более, что машины уже готовы двигаться дальше.

В расположение авиаотряда мы прибыли поздно вечером, поэтому все формальности были отложены на следующее утро. Нам выделили для ночлега две большие парусиновые палатки и мой маленький отряд, наскоро поев кулеша, сваренного в чугунке на костре, повалился спать.

— Господин Котов, я прошу прощения, но хотелось бы уточнить…- интендант авиаотряда прапорщик Ивкин крутился вокруг меня ужом, скрипя кожей летной куртки и размахивая накладными: — Где все-же баллоны с водородом?

— Господин Ивкин, я же вам сказал, баллоны дали утечку газа, и были, ввиду своей взрывоопасности, были сброшены с платформы и оттащены подальше от железнодорожных путей на перегоне в районе Киева, там еще лесок такой был, толи еловый, толи кленовый. Вот акт на утраты, и вообще, что ваша за печаль? У вас же в авиагруппе дирижабли отсутствуют.

Ну не мог я представить настырному интенданту баллоны с водородом, так как баллонов у меня не было, даже когда я садился в эшелон на столичном вокзале. Поэкспериментировав с прототипами минометов, я дал команду изготовить, что-то вроде, первых в этом мире, транспортно-пусковых контейнеров. Два минометных ствола, с заложенными в них дымовыми минами с ароматом чеснока и горчицы, скреплялись в районе обреза попарно, образую замкнутую конструкцию, в надписью на боку — «Осторожно. Водород». А в Проскурове стволы были разъединены, скреплены в три пакета по шесть стволов и на дистанции в одну версту, по сигналу — «пистолетная стрельба», были запущены с примитивных станков в сторону города с помощью примитивной системы электроспуска. После запуска эти вундервафли были, естественно, брошены, после чего обнаружены поисковыми группами одиннадцатой армии и отправлены в тыл, как образец новейшего оружия противника. Не знаю, до чего додумаются чины из главного артиллерийского управления, возможно изобретут русский образец немецкого «Ванюши».