Книга От революционного восторга к…, страница 110 – Роман Путилов

«Штрафники» расположились сразу за захваченной траншеей, сидя или лежа, курили самокрутки и о чем-то смеялись и было их достаточно много. В стороне сидел поручик в перчатках, с перевязанной ногой и красиво курил папиросу, возле офицера, на траве, сидело несколько «ударников».

Я обошел отдыхающих после тяжелого боя людей, и нашел одного «своего» и одного «авиатора».

— Пучков, где Слободин? — я боялся услышать ответ на свой вопрос.

— В начале боя его в ногу ранило, он обратно пополз.

— Хорошо, что ранило, а то я думал… А ваш где товарищ пропал?

— Убило его. — мрачно буркнул «авиатор», вон, с другими покойниками лежит.

В стороне лежали рядком два десятка павших воинов, а несколько австрийцев, видимо, кого-то успели перехватить и взять в плен, копали еще одну траншею, под охраной пары часовых.

— Ладно, мужики, пошли. Хотя бы вас надо отсюда выводить.

— Господин поручик, разрешите обратится? — я остановился в паре шагов от сидящего на каком-то ящике.

— Обращайтесь, милейший, но сначала скажите, кто вы собственно такой?

— Господин поручик, здесь все написано. — я протянул ему документы и сделал шаг назад.

— Я вообще ничего из этого не понял…- прочитав, поручик поморщился, скорее всего от боли в раненой ноге, и потряс бумагами: — Тем более, непонятно, кто вы?

— Я, собственно, человек гражданский, привез с этим товарищем и еще четырьмя сопровождающими подарки для наших летчиков…

— Теперь я хоть что-то понял, господин Котов… — офицер начал засовывать приказ командира стрелкового корпуса в сумку, висящую на плече.

— Господин поручик, не забирайте приказ, мне же еще в госпитале двух раненых оформлять, а то их потом снова в штрафную роту иди еще куда…

— А что я себе оставлю? — растерялся офицер: — Вы двух человек хотите забрать под честное слово, что ли?

— Да вы у себя, в строевой записке или где там положено эту запись сделать, напишите реквизиты приказа, дату и номер, и, коротко, суть. Все равно, в штабе есть копия, да еще верно, не одна.

— Черт с вами, господин Котов, в благодарность за это оружие… — поручик любовно погладил по прикладу автомата выделки моей мастерской: — Нас бы там австрияки и перекололи… Вы как ушли, тут они и навалились… Ладно, черт с вами, сделаю, как вы просите.

Дальше было очень скучно и долго. Мы долго выбирались до ближайших тылов — с фронта двигались подводы, полные ранеными и мет рядом с ними не было. Потом я долго объяснялся с начальником госпиталя, в который, по счастью, привезли обоих моих сотрудников. Мужикам я оставил деньги, практически все, что у меня были, а доктору оставил уродский австрийский пистолет, который я взял с вражеского офицера во время боя на полевом аэродроме. Доктор, впечатленный размером оружия и желтизной его кобуры, клятвенно обещал моих раненых лечить до самого выздоровления и не выгонять их из госпиталя раньше времени, так как они военными в прямом значении этого слова, не являются. Сдав «авиатора» в штаб, для отправки в родной авиаотряд, м с Пучковым двинулись в сторону восточной окраины местечка — нам предстоял тридцати километровый марш до станции, где была возможность сесть на поезд, способный отвезти нас в Киев или Москву.