Книга От революционного восторга к…, страница 107 – Роман Путилов

— Сука! — я выдернул из кармана прорезиненный пакет с бинтами, засунул в дыру в на месте подошвы две ватно-марлевые подушечки, и примотал их бинтом, лишь бы не выпадали, после чего вздернул ноги Свистунова вверх, чтобы кровь не так сильно в ноги поступала.

— Лежи так, скоро санитары придут. — я сунул в руки бывшего унтера подобранный наган подпоручика и забирая свой «браунинг», ему все равно, а я к своему привык: — Лежи здесь, никуда не уходи, скоро помощь будет.

В воронку, матерясь, скатились еще двое, не из «штрафников». Я с трудом узнал в этих, перепачканных в глине, типах холеных ударников, один из которых был давешний поручик в перчатках.

Он тут же уселся на самое дно воронки, дрожавшими руками достал из кармана галифе портсигар и зажигалку и с наслаждением затянулся.

— Ну что, господа, какие наши дальнейшие действия?

Я на мгновение поднял голову над краем воронки, и тут-же спрятал ее обратно.

— До окопов шагов пятьдесят, прямо напротив нас секция заграждения разрушена, есть шанс дойти…

В это время недалеко от нас грохнул взрыв, затем другой, над головой проплыло облачко вонючего дыма.

— Австрияки гранаты бросают, хотят до нас добросить.

— Если здесь останемся, то рано или поздно, кто-то и добросит. — я пожал плечами. Для меня был только один путь — вперед. Назад, до наших окопов я

Свистунова не дотащу, если только ночью, но не факт, что он до нее доживет. Бросить в этой воронке мужика, что поехал со мной на фронт, я не мог, значит оставался только вариант идти вперед, очищать этот гребаный окоп о супостатов и… Что дальше будет я не знал. Санитары сюда придут за ранеными, если мы зачистим всю линию обороны австрийцев, в как это сделать…

— Сколько у вас обойм к автомату? — я ткнул пальцем на лежащее у офицера на коленях оружие.

— Две, а что?

— А было по пять на каждый ствол. — я достал из вещевого мешка два магазина и протянул поручику, после чего стал засовывать, оставшиеся в мешке, магазины по карманам.

— Ну что, готовы? — я оглядел своих временных соратников.

— Господа, у меня вот что есть… — ударник достал из сухарной сумки русскую гранаты, забываю, как фамилия ее изобретателя, и начал с ней возится: — Мне только шагов бы десять сделать, иначе я не доброшу.

В это время австрийскую огневую точку в очередной раз подавили, офицер бросил окурок и выметнулся из воронки, даже не касаясь стенок. У меня так не получилось, выбирался на четвереньках, поэтому отстал от поручика шагов на пять.

Впереди, над бруствером торчал десяток глубоких австрийских касок, кто-то лаял команды, стволы «манлихеров» приглашающе смотрели в нашу сторону.

Поручик начал стрелять на ходу, причем, достаточно метко, над бруствером взметнулись комья земли и мелкая пыль, каски напротив исчезли, их хозяева присели на дно окопа.

Над вражеским бруствером взметнулась рука, но, брошенная наугад граната сместилась в сторону, улетев на десяток шагов вправо, наш же «ударник», с молодецким «Ых», мощным броском отправил гранату в врага, она упала с перелетом, зависла на мгновение в неустойчивом положении, но все-таки, лениво скатилась в темноту окопа. Кто-то крикнул, раздался взрыв, у поручика кончились патрон, тут я перегнал его и принял на себя вахту по отстрелу вражеских касок, которые, как в компьютерной игре, показывались на мгновение на кромкой окопа, а моя задача была ее сбить.