Книга До основанья, а затем…, страница 85 – Роман Путилов

— Вы куда такую тяжесть решили отвезти? — я соскочил с коляски, помог юной девушке погрузить вещи и сесть самой.

Девушка пролепетала, что ей нужно в госпиталь, и опять опустила глаза. Я не понимал ее смущения, неужели он везет какое-то дамское белье кому-то в госпиталь и так этого смущается?

— Петр Степанович, скажите, почему люди такие злые? — раздался неожиданный вопрос.

— Гхм, видите ли, Анна Ефремовна… — я задумался: — Если вы про рабочих говорите, то, наверное, от безысходности. Жизнь тяжела, просвета нет. Медицины нет, работа с утра и до ночи, в лучшем случае, казенное общежитие, типа того, что построил ваш отец. Если бы люди видели какую-то светлую перспективу впереди, наверное, им было бы легче.

Представьте, им говорят, что каждый год вы будете получать денег на десять процентов больше, чем получали в прошлом году. Как вы думаете, стали бы люди менее злыми. Или, к примеру, через десять лет у каждого рабочего и члена семь будет по комнате, просторной, светлой комнате…

— Эк, барин, ка тебя разобрало! — крякнул с облучка кучер Тимофей.

— Ты Тимофей, не подслушивай, а управляй своей Звездочкой. — рассердился я: — Ну, может быть не через десять, а через пятнадцать. Но это все рано будет, просто надо верить в светлое будущее. А еще каждой семье нужна машина…

Так мы и доехали под ироничное хмыканье Тимофея, который не верил в радостные перспективы будущего, которые я в красках расписывал своим слушателям. А Анна только восторженно ойкала и пару раз схватила меня за руку.

Приехав во дворец я помог девушке выгрузится, после чего она куда-то убежала со своими кофрами, а я погрузился в ежедневную суету начальника над тремя сотнями служивого люду. И вечер, и начало ночи пробежали очень быстро. После возвращения во дворец вечерних нарядов и патрулей, я пожелал дежурной смене спокойной ночи, выпил на ночь стакан чаю с каким-то бутербродом и улегся спать. А утром проснулся от ощущения, что сплю я не один — горячее и, на ощупь, женское бедро, обжигало мне могу. Я приоткрыл глаза — из-за стола выглядывал, весело скалящийся, Треф, который мне ничего не сказал. Тогда я осторожно повернулся на другой бок. На краешке пуховой подушки лежала головка Анны Ефремовны и, судя по подрагивающим ресницам, она не спала.

* * *

Судя по дрожанию ресниц, барышня, непонятным образом оказавшаяся у меня в постели, не стала.

— Извольте объяснится, Анна Ефремовна, что это значит? — я на всякий случай заглянул под одеяло, но никаких следов любовных игрищ на постельном белье не обнаружил.

— Анна Ефремовна, не стоит притворятся, что вы спите. — не дождавшись ответа я вылез из-под одеяла и стал одеваться.

Пыжикова одним рывком села, откинувшись на спинку дивана. На мгновение передо мной мелькнуло белое плечо, бретелька ночной рубахи, после чего девушка стала тщательно заворачивать себя в одеяло, так, что через несколько мгновений открытой оставалась одна голова с туго заплетенными косами. Большие глаза в растерянности уставились на меня. Очевидно, что молодая интриганка свои шаги, дальше попадания в мою постель, не продумала.

— Доброе утро.

— При… — что-то пискнула «порочная» девица и опустила глаза.

Понятно. Я вздохнул и бросив «Никуда не уходи», вышел из своего кабинета, в сопровождении Трефа.