Книга До основанья, а затем…, страница 71 – Роман Путилов

— Вы еще и доктор? — горько успехнулась Воронова.

— Я нет, но в соседней комнате бандитов допрашивает…ой. — я сконфузился.

— Не надо, я вам верю. — Воронова дрожащей рукой налила вина га треть кружки.

— Полную налейте и выпейте до дна, а теперь ложитесь и постарайтесь поспать. Вас здесь никто не побеспокоит. Когда все закончится, вас разбудят и доставят домой. — я забрал из рук женщины бутылку и опустевшую кружку, повернул выключатель, висящий на стене у двери, и вышел, плотно закрыв дверь.

— Командир! — ко мне бросился бородатый ефрейтор: — Там вас наши начальники на улицу кличут, пойдемте скорее, а то вас найти не могли.

— Что случилось? — спросил я выйдя из здания и подойдя к своим замам, хотя, не дожидаясь их ответа уже понял в чем дело — поперек Лиговской темнел развернутый строй темных фигур, с поблескивающими на влажном воздухе иголками штыков. За спиной неизвестных разворачивались несколько грузовых автомобилей, светя мутными ацетиленовыми фонарями.

— Пулеметный щит выводим на угол дома, пока не стрелять. Найдите мне портянку и палку какую-нибудь. Стоп.

Я повернулся к своим командирам.

— Во дворе дома пожарная лестница. Начинайте жильцов с третьего этаж через крышу эвакуировать. Только не дайте никому высунуться из боевиков и подстрелить мирных. Давайте, времени мало.

— Там же женщины и дети. Их как через крышу?

— Возьмите в извозной конторе вожжи, они там быть должны, всех обвязывайте и тащите наверх, не сорвутся. Там не так уж много людей должно быть. Я бы в этом вертепе точно бы жить не остался. Действуйте.

Я подхватил импровизированный белый флаг, дождался, когда наша «бронеточка» выползет на угол дома и неторопливо двинулся в сторону ощетинившейся винтовочными стволами шеренги людей в черном.

Судя по лозунгу, прибитому на растяжку над кабиной одного из грузовиков, к нам на ночное рандеву прибыли анархисты. Видно, какая-то из квартир второго этажа была телефонизирована.

Навстречу мне вышли два человека, обязательный во всех революционных шайках матрос, пока без пулеметных лент через широкую грудь, всего лишь со скромной кобурой от нагана на поясе. Второй был стопроцентный «шпак» в круглых очечках, как у Макаренко или Джона Леннона, с длинными сальными волосами, спадающими на плечи черного драпового пальто. Бойцы прибывшего отряда были вперемешку — моряки с самодельно расшитыми клешами и молодые рабочие или студенты, одетые, как на подбор, во все черное.

— Здорово, братишка! — кивнул я матросу.

— Я тебе не братишка…

— Совет хочу тебе дать — в этом сезоне среди братвы будет модно носить пулеметные ленты, обмотавшись ими через плечи, крест на крест. Рекомендую. И пулеметчику вашему меньше носить, и ты будешь брутально выглядеть…

— Ты что офицерская морда оскорбляешься, тебе что, давешнее время, нижнего чина обзывать по-всякому!

— Военмор, я тебе…

— Ты опять начинаешь!

— Браток, ты видно в вашем клубе анархистов совсем от жизни отстал. Я с тобой по-революционному разговариваю. Военмор — это военный моряк. Ведь ты моряк? А брутальный значит мужественный. Вон, волосатик не даст соврать…