Книга До основанья, а затем…, страница 47 – Роман Путилов

Клянусь, я не хотел стрелять. Пока мозг вспоминал, сколько патронов помещается в магазине автоматического пистолета, указательный палец самостоятельно коротко нажал на спусковой крючок «мадсена», после чего вдова, уронив пистолет, медленно осела на пол.

Изящная фигура, вытянувшая в нашу сторону тонкие руки, в обрамлении длинного подола траурной, черной юбки, замерла на полу, в поперечном шпагате, как танцовщица из второго состава императорского балета.

— Ты что натворил, лягавый! — один из стоящих у стены типов, в котором я узнал помощника поверенного Григория Обламасова, заорал, не сводя слезящихся глаз с распластанной на полу женской фигуры. Впрочем, кроме крика, никаких других действий Григорий не предпринимал и от стены не отрывался.

— Все заткнулись! Владимир Николаевич, давай понятых, будем обыск делать.

Обыск дал нам пять пистолетов, деньги, золотые изделия и договор купли- продажи недвижимости, по которому ухарь купец, двадцать шестого февраля сего года продал все имеющиеся у него жилые помещения некому господину Носову, причем деньги были получены Пыжиковым одновременно с подписанием договора и отдельной расписки не составлялось. А самой интересной находкой было то, что в мусорной корзине в кабинете купца лежали обрывки договора купли продажи недвижимости, только там, кроме квартир, фигурировала столярно-механическая мастерская на Васильевском острове, правда цена сделки в этом варианте документа увеличилась на три тысячи рублей.

Обыск был закончен в течении полутора часов, после чего труп поехал в мертвецкую, троих задержанных и обнаруженную за печью на кухне горничную Глафиру конвой повел в сторону нашего дворца, а я, отправив документы с вахмистром на пролетке, сидел в гостиной купеческой квартиры, допивая вторую кружку кофе, мешочек которого был обнаружен при обыске кухни. Кофе я не пил с момента, как оказался в этом коматозном сне, почему-то за прошедшие две недели я его здесь не встречал. Поэтому я, с наслаждением дописал вторую кружку, наслаждался тишиной и обдумывал свои дальнейшие действия. Внезапно, выбрасывая меня из состояния нирваны, заскрипела входная дверь со стороны парадной. Не подумав ни о чем плохом, считая, что вернулся кто-то из моих бойцов, я, с парящей кружкой в руке, шагнул в коридор и замер…

На пороге квартиры стоял классический купец и внимательно осматривал повреждения полотна входной двери, наспех заделанных моими подчиненными. Двухметровый, широкий в кости мужик, в блестящих хромовых сапогах, распахнутой шубе, с толстой цепью желтого металла, идущей от пуговицы жилета в маленький карманчик для часов. Образ завершала широкая черная борода, крупные кудри, выбивающиеся из-под лакового козырька фуражки и бешенный взгляд, которым он меня окинул.

— Это ты что ли мое имущество портишь? — мужик заскрипел зубами: — А ну-ка, ребята, тащите его сюда!

Из-за широкой спины купца полезли отвратительные хари, которых могли с Сахалинской каторги выгнать за плохое поведение.

Так как общение с этими «ребятами» на текущих условиях в мои планы не входило, я сказав «Бля!» и чуть не уронив кружку, шустро отступил в гостиную, куда молча бросились и ребята.

Через пару минут, не дождавшись, когда же подчиненные приволокут непонятного типа, купец сам двинулся в глубину квартиры. Войдя в гостиную купчина на мгновение замер на пороге — его ребята тишком стояли вдоль стеночки, а наглый типчик, продолжая прихлебывать из чашки, сидя за столом, целился в них из установленного на обеденном столе ручного пулемета.