Книга До основанья, а затем…, страница 46 – Роман Путилов

— Стоп. А почему телефонный провод не перерезали?

— Какой?

— Ну вот! — я ткнул пальцем в переплетенный двойной кабель, изолированный черной бумагой, идущей из квартиры Пыжикова: — а эти варнаки может быть сообщникам телефонировали, и сюда целая банда на выручку мчится.

Штук — нож карабина «Арисака» с трудом, но медные жилы перепилили, надеюсь на выручку осажденным в квартире типам никто прийти не сможет, а то мы из осаждающих легко можем превратится в осажденных.

Вахмистра я встретил на улице.

— Петр Степанович, хорошо, что вы приехали. Какие будут приказания?

— С черного хода тоже дверь крепкая?

— Да, почти такая же.

— Давай подумаем, как лучше сделать.

Мы обговорили несколько вариантов штурма. Когда я рассказывал вахмистру, что, в довершении всего мы я могу спустится на веревке с верхнего этажа, войти в квартиру через окно, после чего, сметая все перед собой огнем «Мадсена», зачистить квартиру, на верху, с звоном стекла, распахнулось одно из окон, раздался истерический женский крик, в котором я опознал голос безутешной вдовы купца. Сверху раздалось несколько быстрых выстрелов, пули вонзались в оттаявший от снега грунт примерно в метре от нас. Мы с вахмистром бросились к стене дома ища укрытие, я вскинул ствол пулемета, готовясь срезать очередью тонкую руку с зажатым револьвером, высунувшуюся из окна, но рука успела исчезнуть — кто-то, поумней хозяйки квартиры, втащил, впавшую в истерику, Марию Андреевну Пыжикову.

— Вот сука, чуть не попала! — вахмистр стал отряхивать шинель.

— Не говори, Владимир Николаевич! — я тоже был изрядно напуган и раздосадован: — Ничего, сейчас мы им устроим.

Примерно через час я подошел к двери квартиры и встав сбоку от изрядно побитого пулями дверного полотна, интеллигентно постучал.

— Кто там? — раздался из-за двери гнусавый голос.

— Милиция, откройте пожалуйста, у нас постановление на обыск.

— Сейчас открою! — из-за двери дважды выстрелили, на коричневой поверхности появились свежие отверстия, противоположная от двери стена вздыбилась фонтанчиками сухой штукатурки: — Получили, мильтоны! Бегите пока живы!

Крепостное ружье, доставленное из дворца, положили на деревянные перила, закрепив подствольным крюком, стрелок быстро перекрестился, мы, стоящие на лестнице, открыли рты и заткнули уши. Грохнуло знатно, вонючий дым заполнил парадную, стекла в рамах задрожали, грозя выпасть, а в двери квартиры появилась огромная дыра.

Удерживающие ее замок и засов резко перестали выполнять свою роль, бойцы распахнули обе створки, и в длинный коридор квартиры вступила команда передвижного щита.

— Черт! — с первого шага я вляпался во что-то красное, разлитое по полу. Судя по брызгам крови на стенах и неопрятной куче на полу, бедолагу, что стрелял и обзывался из-за двери двухсотграммовая двадцатимиллиметровая пуля просто разорвала пополам. Очередь из ручного пулемета закончила процесс психологического давления на присутствующих поэтому, в ответ на мое требование выходить в коридор и становится вдоль стены с поднятыми руками, из глубины квартиры вышли три человека и, боясь посмотреть на труп их товарища, выстроились у стены.

— А баба где⁈ — выкрикнул из-за моей спины кто-то из бойцов: — Опять эти баре кочевряжутся!

— Хамы! Быдло! — из-за угла шагнула, как всегда одетая в глухое темное платье, вдова Мария Александровна, и, удерживая «браунинг» двумя руками, залихватски стала пускать пулю за пулей в поверхность бронированного щита.