Книга Держиморда, страница 114 – Роман Путилов

Он что-то еще говорил, обещая мне скорую встречу, когда «маузер» коротко сказал «бах, бах».

Выходя на улицу, я услышал за спиной звук падения двух тел. Колонна, без команды, двинулась вперед, арестованные ускорились и старались не встречаться со мной глазами.

Российская Империя. 8 марта 1917 года

— Ваше благородие…. — Со мной поравнялся конвоир, из числе тех, что пришел наниматься на службу вчера. Я вспомнил, что это тот, что с простреленным легким. Но, пока идет и дышит ровно, винтовку держит в руках ловко и привычно, направив лезвие штыка в сторону арестованных.

— Спрашивай, что хотел. Тебя, кстати, как зовут? Вчера, извини, не запомнил.

— Белов Василий, стрелок первого…

— Ты Василий уже не стрелок первого батальона стрелковой бригады. Не обижайся, но калека, которого я взял на службу. Спрашивай, что хотел узнать.

— Мы ведь не в Петропавловскую крепость их ведем? — Василий кивнул на понурых арестованных, что исподлобья, считая, что я не вижу, бросали на меня мрачные или испуганные взгляды.

Вася солдат умный, говорит со мной вполголоса, смотрит на напряженные спины арестованных, не оборачиваясь ко мне.

— Нет, не в Петропавловку. Ведем к нам на базу. И нет, расстреливать их мы не будем. Я застрелил конченых мразей, который, если бы их отпустили, уже сегодня кого-нибудь бы зарезали ради трех рублей. И ничего с ними сделать было нельзя, я пробовал.

— А этих куда?

— Эти пойдут сегодня вместе с тобой, захватывать нам новую казарму. И завтра будут тебя учить правильной службе. А кто не пойдет сегодня в атаку, завтра — послезавтра попадет в Петропавловскую крепость. Что-то имеешь против?

— Нет, я просто поинтересовался.

— До службы ты кем был?

— Студентом, в Казанском университете учился, на химическом отделении физика-математического факультета.

Понятно. Читал я об одном студенте из Казани, правда, тот был моим коллегой, юристом. И погнали его из университета не за плохую учебу.

— И сколько тебе лет каторги грозило, что ты рядовым в армию сбежал?

Белов отвернулся. Уверен, что он даже не Белов, и наверняка бомбы делал для эсеров или анархистов.

— К какой партии себя относишь, товарищ?

— Сейчас ни к какой, был анархистом.

Я судорожно пытался понять, мог ли бывший студент слышать, куда мы собираемся сегодня вечером.

— Вы, товарищ начальник, не напрягайтесь. Что пойдем забирать дворец на набережной Мойки, я ночью слышал, наши шептались. Но я от идей анархизма отошел, все-таки полнейший отказ от государственных структур невозможен. А во дворце я уже был, хотел знакомых найти, и вообще, прибиться, к делу пристроится. У меня в Казани, в живых, из родственников никого не осталось. Сестра только живая в Архангельске, за мастером на верфях замужем, но у нее детей пятеро, так что, меня примут, но рады не будут. Да и нельзя мне на север, врачи сказали, что лучше ближе к теплому морю.

— Да, Василий, Черное море — это чудесно. Уже в марте там неплохо, лучше, чем в Питере. А Средиземное море, это вообще сказка.

— Вы и там были? — с завистью спросил бывший террорист.

— Приходилось. И что там, во дворце?

— А во дворце в основном бандиты и дезертиры живут, если настоящие анархисты там есть, то только безначальцы, человек десять — пятнадцать, остальные просто, под них рядятся.