Онлайн книга «Держиморда»
|
— Ты меня, лягаш, не пугай. Нет у тебя прав меня жизни лишать. Сам за это на каторгу пойдешь, а ужо тебя там ребята встретят. — Права нет, а возможность есть. Ты, думаешь, что тебе можно людей резать, почем зря, а я буду с тобой возится? Сказал, завтра расстреляю, значит расстреляю. — Что-то ты на легаша не сильно похож. Ты какой-то фуфел. Настоящий легавый меня бы табачком угостил, чаем с сахаром или баранкой, и спрашивал, под кем я хожу, где наша хаза. — Мне это неинтересно. Я сейчас тебя ликвидирую, на куски порублю, тебе же все равно без рук жить незачем. Собаку твоим мясом покормлю и потом дам ему твой сапог понюхать. Вот Треф меня на вашу хазу и приведет… — Треф. Слышал эту кличку. Вот это он и есть. Правда, Треф? Малыш, хороший пес. Услышав свою кличку, пес пару раз махнул обрубком хвоста, не сводя с жулика плотоядного взгляда. — Ну что? Расскажешь мне, что ни будь, интересное? А я тебе послабление за это сделаю. — Да иди ты, скоморох хренов. Ты, наверное, раньше в балагане работал? Клоуны Бом и Бим? — Парень, я тебе всю правду о твоем ближайшем будущем рассказал, а ты кобенишься. Завтра тебя расстреляют, ибо, с такой поганью, возиться я не хочу. Ты все равно человек уже конченный, тебя не перевоспитаешь. Ты лучше сегодня о Боге вспомни, попроси прощение у тех, кого погубил… Жулик самозабвенно ржал, пока я вел его обратно в кладовую, эмоционально тряся перевязанными кистями. Смех его немного ослаб, когда я отобрал у каждого из них по одному сапогу, тщательно упаковав их в полотняные мешочки, что нашел на кухне. После того как я захлопнул дверь, строго указав вооруженного инвалиду, сидящему на табурете в коридоре, без меня кладовую не открывать, за полотном долго и напряженно о чем-то шушукались. К пакгаузу на территории егерского полка наш маленький обоз прибыл с наступлением сумерек, когда офицерство, опасающееся оставаться на службе в вечернее время, уже покинуло территорию полка. Всех гимназистов я переодел во взятые у инвалидов шинели и шапки, двое ветеранов изображали вооруженный конвой, блестя в редких отсветах уличных фонарей блеском, примкнутых к винтовкам, штыков. Толпа болтающихся вокруг казарм солдат на наш маленький отряд не обратила никакого внимания, мы, переодетые в такие же шинели, сливались с многочисленной, многоголосой, но безликой толпой в форме. Увязавшийся за мной Треф, которому надоело сидеть в замкнутом пространстве квартиры, в обществе не любимых им солдат, гордо ехал на телеге, свысока поглядывая на идущих сзади гимназистов. Гимназисты, вереща от восторга, ведь они попали на настоящий военный склад с оружием, таскали тяжеленые ящики. Вахмистр досконально проверял содержимое ящиков на соответствие моему списку. Я же отвел в сторонку блестящего, как золотой червонец, зауряд-прапорщика, который любовно гладил свою грудь в области сердца, где под толстым шинельным сукном грел его сердце конверт с иностранной валютой. — Господин прапорщик, у меня к вам еще одна просьба, небольшая. Мне бы на несколько дней у вас получить три десятка противогазов. Кладовщик выпучил на меня глаза: — Зачем вам, ваше благородие, противогазы? И что значит на несколько дней? — Да тут такая нелепица вышла. Обратился ко мне знакомый режиссер, хочет синему снять, про войну. И у него в одной сцене немцы проводят газовую атаку на наши позиции, а оттуда встают израненные и потравленные… — я рассказал, застывшему с открытым ртом, начальнику склада, краткий пересказ картины «Атаки мертвецов» и он проникся важностью момента, у прожженного тыловика даже глаза предательски заблестели. |