Книга Мятежник, страница 78 – Роман Путилов

Военный лагерь Первой кавалерийской дивизии Сибирского царства.

Лагерь своих войск я нашла после двух часов поисков, опознав их только по отсутствию реакции на, нарезающий круги на низкой высоте, над огромным лагерем, аэроплан. Стоило мне посадить самолет на широкой и ровной площадке, заменяющей «взлетку», как к самолету подкатили две высокие арбы, закрывшие аэроплан с двух сторон, на которые накинули серое полотнище, защищавшее крылатую машину от любопытных взглядов, в том числе и с неба. Дальше всю эту конструкцию покатили в сторону, где обнаружился еще десяток таких-же непонятных сооружений, под серой сеткой прятался еще десяток аэропланов моей группы поддержки.

— Госпожа. — Два десятка всадников моего личного конвоя окружили меня, накинули на плечи плащ, с почтительным поклоном подали платок вместо летного шлема, после чего я, вздев ногу в стремя, легко вскочила в седло. Вороная кобылка, ранее со мной незнакомая, выразила свое отношение ко мне. лишь тряхнув головой, после чего неторопливо порысила в сторону юрт лагеря, над одной из которых, грустной тряпкой, висел желтый флаг с черными овалами.

— Госпожа! — Полевые командиры, сидевшие в самой большой юрте, дружно встали и почтительно поклонились. Не скажу, что у меня легко получилось объяснить степным удальцам, кто из ху, но у меня это получилось, после того, как самые непонятливые и упрямые степняки покинули этот бренный мир. Не скажу, что меня здесь очень любят, но я зло, необходимое для выживания этого племенного союза.

— Садитесь, уважаемые. Чей флаг повесили? — ткнула я вверх, где на слабом ветру колыхался незнакомый мне флаг.

— Да, встретили каких-то черных карагузов, у них его и забрали. — довольно улыбнулся в усы Абай-хан, командир всего этого воинства и самый авторитетный из полевых командиров: — Они тоже к инглишам за оружием спешили, больше не спешат.

Под довольное ржание командиров, молчаливый слуга подал мне пиалу с кумысом, и я, с удовольствием припала к чаше.

Напившись, вернула пиалу слуге и обвела внимательным взглядом замолчавших командиров.

— Афганцы уже встали лагерем недалеко от базы англичан. Бухарцы подойдут завтра. Поезда британцев немного запаздывают, поэтому у нас в запасе всего пара дней. Слушайте меня внимательно и потом не говорите, что не слышали.

Власть афганского эмира, по факту распростронялась исключительно на окрестности его родовой вотчины — древнего Кандагара, но на всеафганской джирге он заседал, и все делали вид, что подчиняются уважаемому человеку. Возможно, захоти Хабибулла привести к покорности земли, считающиеся Афганистаном, у него что-то могло и получиться, но этот господин предавался, в основном, своей главной страсти — охоте, особенно, соколиной. И вчера, не успели отряды афганцев встать лагерем у озера, с чуть горьковатой водой, прогнав оттуда три какие-то мелкие шайки, как эмир, взяв небольшую свиту и любимых соколов, умчался в степь, в поисках добычи. А вечером, к лагерю афганцев прибежала лошадь одного из эмирских телохранителей, с седлом, заляпанным кровью. Пуштуны из числа приближенных к правителю, немедленно собрали сильный отряд и отправились в ночную степь, в поисках правителя, где и нашли его тело, и тела его ближников, раздетые и обобранные. Пройдя по следам, пуштуны вышли к лагерю бухарцев, где, в ночной темноте, разглядели на границе лагеря, несколько копий с насаженными на них головами. В одной из которых безошибочно узнали голову эмира.