Онлайн книга «Царство Сибирское»
|
Понимая, что пистолет у него почти отобрали, парень нажал на курок, но кто-то успел погасить порох на полке и выстрела не произошло. — Этого в подвал, начинайте допрос, я сейчас подойду. — я вертел пистолет, за обладание которым только что произошла драка. В стволе оружия сильно фонила магией пуля, обычная круглая пуля, которые уже полсотни лет считались устаревшими. Мне подали шомпол и пулю выбили из канала ствола. Ну да, пуля зачарованная, но только всем широко известно, что эксперименты с наделением пуль магическими свойствами последние триста лет не приводили к значимым результатам. Не мог маленький кусочек свинца вместить в себе столько магии, которая могла противостоять магической силе дворянина, обвешанного, как Новогодняя елка, магическими артефактами, подпитывающими его силы, что позволяло магам-дворянам на поле боя, да и в обычной жизни, чувствовать себя достаточно уверенно, не боясь коварного одиночного выстрела из-за угла. Рота солдат могла с одного залпа выбить магическую защиту среднего боевого мага, но, только при условии, что все пули попадут в волшебника, а не разлетятся в разные стороны, направленные кривыми руками хреновых стрелков. Поэтому мне и пришлось в свое время изобретать пули-магниты, пули-лидеры, которые собирали пули всей роты за собой и направляли их в одну точку, ломая любую магическую защиты. Эти же парни пришли сюда, явно пытаясь выстрелить в меня единственной устаревшей пулей старинного пистолета. Почему не использовали что-то более современное, типа револьвера? Возможно здоровенная пуля гладкоствольного пистолета способна вместить в себя сложное заклинание, а маленькая револьверная пулька этого сделать не может? Я запер странную пулю в сейф, а сам спустился в подвал. Пащенко Модест висел, обнаженный и зафиксированный на стене, причем во рту у него присутствовала деревянная груша, а пальцы рук были зафиксированы специальными перчатками, чтобы допрашиваемый не мог магичить. К моему удивлению молодой человек был полностью раздавлен случившейся с ним метаморфозой, а по щекам его текли слезы. — Юноша, а что мы плачем? — по моему знаку из-за рта парня выдернули кляп. — Отпустите меня, вы не имеете права! — тут же завизжал неудачливый убивец: — Я дворянин и вы не… Понятно, человек не готов пока к конструктивному разговору, поэтому ему вновь воткнули в рот грушу, и я пошел в соседнюю комнату, ко второму арестанту. К моему удивлению, молодые люди не обладали магическими способностями, хотя родились в семьях, представители которых такими способностями обладали. Ну, так бывает. Права их никто не ущемлял, образование они получали в обычных учебных заведениях, относились к дворянскому сословию, служили обычно гражданскую службу на низших должностях, за весьма скромное жалование. Сделать завидную карьеру такой господин обычно не мог, даже самый слабый маг считался более предпочтительнее на любой должности, поэтому, единственной надеждой вырваться из этой мрачной круговерти жизни было рождение в семье ребенка — мага, перед которым открывались все дороги. Вот и женились такие дворяне, как можно раньше, и жены их плодились со скоростью крольчих, в надежде, что боги сжалятся над ними и явят чудо. Мои пленники были мелкими чиновниками городской управы, коих родители, по окончании гимназий отправили в далекую Сибирь, где содержание было чуть выше, а свободных вакансий чуть больше. Что еще объединяло этих ребят? Они оба были вхожи в литературный салон, что держала моя хорошая знакомая, Ванда Гамаюновна, княгиня Строганова, в девичестве Ухтомская. Молодая вдова, практически каждый вечер, принимала у себя в доме несколько десятков молодых людей, якобы объединенных любовью к литературе и поэзии. И, со слов моих пленников, многие поэты и прозаики из салона были вполне себе боевыми магами. |