Книга Царство Сибирское, страница 47 – Роман Путилов

— Ну что, ваше благородие…- в разговоре с сыщиком из полицейской управы купец был достаточно вежлив: — Чем порадуешь меня, сироту горемычного?

— Вывезли все на телегах, ваше степенство…- сыщик выглядел довольным, видимо уже придумал, на что потратит премию, что обещал купец за информацию о ворах: — Остался следочек, видимо, один мешок с пшеничкой рваный попался, так зернышко и сыпалось на дорогу. Я помощника послал, по следу пройти, так что, через пару часов ждите вестей, куда злодеи уворованное увезли.

— Ну буду ждать добрых вестей, ваше благородие, буду ждать. — покладисто покивал головой купец.

Омск. Улица Почтовая.

Особняк купца Прохорова.

Вечером Знат Колыч, сидя в одиночку в просторной столовой своего новенького особняка, наливался водкой и лютой злобой. Час назад отсюда вышел сыщик, который сообщил, что у него нет сомнений — ворованное ночью продовольствие было вывезено в амбары при паровой мельнице, конфискованной Чрезвычайной комиссией еще в первый день появления в городе.

— Суки! — огромный кулачище с силой обрушился на столешницу, отчего с звоном подпрыгнула расставленная посуда, а бутылка водки опрокинулась, заливая прозрачной жидкостью накрахмаленную скатерть. Хозяин дома подхватил упавшую посудину и присосался к горлышку. В два глотка выхлебав остатки водки, после чего, разбив бутылку о стену, громогласно заорал:

— Прохор, сукин сын, собирай всех во дворе, и пусть ружья с собой берут!

Глава одиннадцатая.

Омск. Дом генерала Соснова.

Под утро город был разбужен ружейной стрельбой, разорвавшей тишину на юге Омска. Длилась стрельба около часа и завершилась несколькими пушечными выстрелами, после чего все смолкло.

При первых же выстрелах взвод, что охранял мой дом, был поднят по тревоге, а через полчаса из казармы прибыли еще два взвода подкрепления, что оцепили улицу Тверскую и выставили караулы на мостах через реку Омку. Видимо, моя провокация с продовольствием, похищенным у купца Прохорова Зната Колыча удалась на славу — воротила не стерпел обиды и пройдя по следу просыпанных мной зернышек, сделал логичные выводы. Осталось только достоверно установить, какие потери понесли, в результате ночного нападения, мои враги.

Я вышел на балкон. С севера, на большой скорости, летели рваные серые тучи. На крыше казарм, арендованных для расквартирования моих солдат, виднелись наблюдатели, на мостах стояли группы солдат, периодически останавливая прохожих и что-то проверяя. Тут же, на углу, парили длинными трубами пара полевых кухонь, куда стояла небольшая очередь из моих солдат, бедно одетых детей и стариков. Ну да, пиарюсь потихоньку, подкармливаю кашей самых обездоленных. Но не надо думать, что я вот такой бессребреник и меценат. Если подняться на крышу здания и повернуться на восток, то, на самом краю Казачьего базара можно увидеть лавку с вьющейся вокруг нее очередью. Вчера мои доверенные лица сняли это помещение, а я, заехав на пару минут, выгрузил из внепространственного кармана часть похищенных у купца продуктов, мгновенно заполнив небольшое помещение ящиками и мешками.

Бойкость торговли объяснялась тем, что цены в лавке были установлены «справедливые», на уровне тех, что существовали в городе до приезда чрезвычайной продовольственной комиссии. Была только одна тонкость в торговле — мы продавали продукты исключительно за стальные монеты княжества Семиречья или имперское серебро, бумажные рубли мои приказчики не принимали — больно сложная обстановка на фронтах складывалась у Государства Российского.