Книга Княжество Семиречье, страница 116 – Роман Путилов

Видимо, нефти для лодки не пожалели — она горела минут пятнадцать, жарким факелом, после чего погрузилась под воду. Не думаю, что в фрегата могли рассмотреть детали гибели графа — слишком большая дистанция. Надо будет родне британского аристократа письмо написать — смело погиб в бою, велел передавать приветы, ну а подробности родственникам ни к чему.

Итак, компания на Севере, закончена. Содержимое кожаных мешков, судя по весу и благородному позвякиванию, является самым ценным, что было у графа — деньгами. Исходя из его поведения, вряд ли покойный аристократ рассчитывал на поражение, значит ценности из фактории на фрегат он не эвакуировал. Но это я узнаю минут через пятнадцать — только посижу на берегу немного, а то, что-то ноги не идут, совсем не идут. Надо еще решить, что делать с фрегатом. Сам он мне не нужен — номера не перебить, и в открытое море на нем не выйдешь — мигом британские менты заметут, а вот содержимое трюмов и судовой кассы мне очень интересны. И пушки мне понравились, стреляют далеко и мощно, только исполнение снарядов у них подкачало. Надеюсь, что за сегодня они стволы не сильно расстреляли. Ну и надо кликнуть клич среди добровольцев, дабы достать со днв реки утонувшее орудие. Мне кажется, что батарея морских пушек, замаскированная, установленная в защищенных двориках и бьющая с закрытых позиций по, заранее пристрелянному фарватеру, станет непреодолимым препятствием для любого флота.

Лишь бы фрегат не ушел. Но, надеюсь, они не уйдут, пока досконально не выяснят судьбу британских «торговых представителей» и прочих «сетевых маркетологов», а особенно графа. Думаю, что фамилия Уолфиш не из последних на проклятом туманном острове.

Последующие три дня я писал — ваял указы о награждении всех, учавствовавших в бою у британской фактории, и мертвых и живых. Заодно учредил три новые награды, в том числе и за ранение в бою, наподобие американского «Пурпурного сердца» из моего мира.

Фрегат не ушел, остался болтаться в фарватере, держась за пределами досягаемости снарядов из наших старых пушек. Его командир, такой же упертый, как большинство британцев, все эти дни пытался, то белым флагом, то обстрелами, принудить нас к переговорам, но не преуспел. Мой гарнизон лагеря также не терял время — сначала выгребли все ценности из складов и кладовых торговой фактории, перенеся все это добро в безопасное место, а потом перенесли за холм и саму факторию. Оказывается, если все сделать с умом, то никаких сложностей в этом деле нет. Помечай по порядку каждое бревнышко или доску, разбирай и собирай на новом месте. Конечно, стены с боевой галереей и сторожевые башни красиво смотрятся на высоком берегу реки, только любой вооруженный пароход размотает эту красоту с дистанции в несколько верст за парочку часов.

Пушку, кстати, мои речники достали — нашлись несколько добровольцев, что выпив спирта и обмазавшись жиром, рискнули нырнуть в мутные воды и умудриться нащупать станок орудия, закрепить канаты, а дальше было делом техники. Под обстрелом, но экипаж «Аскольда» выволок из глубины орудие, которое сейчас устанавливали рядом с новой факторией, окапывая ее со всех сторон бруствером из камня и палок, так как здесь с бетонами специальных марок туго. Осталось только достать подходящие снаряды, а то, получилась смешная ситуация — у меня есть пушка, а снаряды к ней находятся на борту зловредного фрегата.