Книга Княжество Семиречье, страница 108 – Роман Путилов

С одной стороны, я нужен был здесь — наглы уже почувствовали, что что-то не так, удвоили количество наблюдателей на стенах и что-то готовили. С другой стороны, мне было необходимо хотя бы на день вырваться в Покровск. Северный завоз не мог ждать, а у меня ничего не было готово. Я даже не знал, на чем я могу доставить на Север грузы… Воображение рисовало огромный пузырь, наполненный каким-то газом, легче воздуха, к которому снизу или сверху прикреплен мой аэроплан, а снизу висят десятки тонн полезного груза. И если газ легче воздуха мне могла накачать моя богиня, то где взять гигантскую емкость для этого газа я даже приблизительно не представлял.

Этой же ночью я улетел в Покровск. Летел всю ночь и часть утра, ориентируясь на блестящую поверхность Иртыша, что блестел в лунном свете. Машину посадил на секретной базе, где, скрипя сердцем велел снимать с, уже готовых аэропланов, двигатели и, вместе с запасными магическими кристаллами, что поставляла мне моя шахта, готовить к отправке в порт Верный. После чего меня погрузили, как бесчувственную тушку. в тарантас и повезли во дворец, с головой накрыв одеялом.

— Олег! — дверь в ванную, где я спал в купели с горячей водой резко распахнулась и на пороге появилась Гюлер, смешная из-за заметного животика.

— Олег, ты живой! Ты приехал! — жена двигалась ко мне медленно и осторожно, как стеклянная, бормоча мое имя и протягивая ко мне свои тонкие руки.

— Ну что ты, дорогая, любимая. — я встал в ванне во весь рост, весь в грязной пене: — Я вернулся, как и обещал.

Гюлер, казалось, пребывала в какой-то прострации, она, как слепая подошла к ванной и, видимо, плохо понимая, что делает, попыталась перебраться через бортик. Поэтому мне пришлось быстро домываться, пока жена сидела на полу возле огромной медной лохани и не сводила с меня обжигающего взгляда черных, чуть раскосых, глаз.

Успев крикнуть прислуге, что совещание через четыре часа, я, подхватив, вцепившуюся в меня, Гюлер, понес ее в спальню.

— Доброе утро, господа. — Я пропустил вперёд себя Гюлер и шагнул вслед за ней в зал совещаний: — Прошу прощения, что собрал вас так срочно, но мне надо немедленно возвращаться на север. Сразу сообщаю, что наша экспедиция была довольно успешной. Мы, не встречая особого сопротивления, дошли до самого окончания Иртыша. Из минусов — наши противники успели вывезти большую часть налогов и прочих ясаков за этот год, вывезя основные ценности на британскую торговую факторию, которую мы вчера блокировали с суши и частично с моря. Я попробую, не начиная военных действий, вынудить британцев отдать нам то, что они обманом вытянули у местных. Что могу сообщить хорошего? Там полностью отсутствует торговля. Огромный регион, куда не поставляется вообще ничего. Они готовы покупать все, что мы можем им поставить, кроме мяса и рыбы, но и тут есть проблема. Мы должны дать местным то, что им нужно сейчас, а шкуры получить только весной, так как, до зимы добывать зверя нет никакого смысла. То есть мы людям, фактически под честное слово, даем припасы на зиму, а весной, те из них, кто останется жив, рассчитается с нами добытыми за зиму шкурами.

Обведя взглядом слушающих меня командиров и начальников производств и служб, я продолжил:

— Чтобы не разбалансировать нашу финансовую систему, я вынужден до следующего лета сократить выплаты жалованья всем нашим служащим, выдав на эту же сумму долговые обязательства под обычный банковский процент. Это вы должны довести до своих подчиненных. Если у кого-то есть возражения, прошу высказаться.