Книга Опасные манипуляции, страница 40 – Роман Путилов

Я старалась думать о моем теплом халате и о том, что Коленька, в принципе симпатичный молодой человек, которого просто надо оградить от дурного поступка. Если бы я думала о своей судьбе, о том, что дома меня ждет мама, наверное, я не смогла бы справиться с собой и придать голосу спокойную уверенность.

Коленька чуть подался назад, скривил ром в сардонической улыбке:

— Кто меня посадит? Они даже тебя не найдут, а если найдут, вскрытие покажет, что дура-девка сбежала из дома, заблудилась в лесу, потом замерзла, а к весне тебя лисы обглодают, так что никаких следов не будет.

— Коля, ты вот умный, но меня за дуру не считай. Сейчас сколько времени?

— Где-то девять часов.

— Я из школы должна была прийти в три часа. Не пришла. Я девочка домашняя, не гулёна. Значит сейчас на меня уже подали в розыск, а мою комнату осматривают милиционеры. А там, в верхнем ящике стола лежит толстая тетрадь, подписанный «Дневник», где я важные для себя вещи пишу. И вашу компанию во главе с уважаемым Сергеем Сергеевичем подробно описала, с указанием адреса офиса. Ты думаешь, через сколько часов милиционеры эту запись прочитают и твою фамилию узнают? Я даже замерзнуть здесь не успею.

Коленька чуть-чуть подумал, и я поняла, что он не купился. Пытаясь спасти ситуацию, я добавила:

— А знаешь, как они все узнают?

— Ну?

Я обличающее ткнула пальцем в сторону силуэта Павлика:

— Вот, Павлика пару дней не покормят, так он тебя за палку копченой колбасы сдаст.

Глаза Коленьки недобро сверкнули, я, почувствовав отблеск эмоций молодого бандита, поняла, что вот она, маленькая щёлка, через которую я смогу выскользнуть. Я говорила, стараясь отслеживать эмоции Коленьки, сплетая паутинки лжи с узелками страхов и комплексов этого опасного, но уязвимого человека, пытаясь ткнуть ядовитой иголочкой сомнений в самую потаенную часть его души:

— И знаешь, он даже удовольствие от этого получит… Догадываешься, почему? Ты его когда со своей познакомил, полгода, год назад? А когда у вас разладилось, не помнишь? Так я тебе скажу… Вижу, сам вспомнил… А, знаешь, почему? Ее от Павлика просто трясет, от таких огромных, здоровых мужиков. Ты не смотри, что он все молчит, зато там все в порядке, долбит как отбойный молоток, она после Павлика даже пищать не может… а ты не ее калибра мужчина, просто не ее формат, мелковат везде. А так, ты сядешь надолго, и всем хорошо будет, лишний ты… поэтому Павлик молчать не будет…

Коленька, зацепив на ходу половинку кирпича, мягко скользнул за спину Павлика, с удовольствием присосавшегося к пивной бутылке.

Я даже не заметила момента удара, с такой скоростью он был нанесен. Павлик уронил бутылку, обиженно хрюкнул, затем взревев, вскочил как огромный медведь и навалился сверху на Коленьку.

Не мешая мужчинам выяснять, кто из них самый сильный мачо, я, на цыпочках рванула к воротам, боясь запнуться. Не веря своей удаче, я выскочила на улицу, захлопнула дверь и накинула огромный кованый засов на проушину. Первый удар в ворота раздался только после того, как я, вдев дужку замка в петлю засова, отошла от будки на десяток шагов. За углом стоял знакомый «москвич». Не слушая мат и угрозы, рвущиеся из узенького окошка, я потянула дверку водителя на себя. Открыто, чудненько. Ключей нет, но все не так страшно. Когда то один из деревенских кавалеров катал меня на похожей машине. Отец паренька трижды терял ключи, и, задолбавшись покупать замки зажигания, оставил все как есть.