Книга Опасные манипуляции, страница 89 – Роман Путилов

— Какой у вас вопрос?

— Я бы хотела насчет аренды подсобного хозяйства узнать, план участка изучить и проект договора посмотреть.

Женщины мило улыбнулись:

— Да, пожалуйста, присаживайтесь, сейчас дам вам бумаги.

Посмотрела документы. Участок хороший, отдельный выезд, все коммуникации. Ну, а договор аренды привычная ловушка для арендатора. Срок одиннадцать месяцев, первый месяц арендную плату не платишь. На этом все плюсы заканчиваются. Я представила, как я, сделав ремонт и превратив заваленные мусором и снегом теплицы в теплые, освещенные специальными лампами оранжереи, иду к Вячеславу Анатольевичу продлевать договор на следующие одиннадцать месяцев, а он, доброжелательно улыбаясь, говорит:

— Милая девушка, у нас появился арендатор, готовый платить арендную плату в несколько большем размере, поэтому, убедительно прошу, в течение двух недель очистите арендуемые помещения от вашего присутствия.

Я повернулась к сотрудницам и шепотом спросила:

— Простите, а много заявок подали?

— Две, одна аренда гаража и одна — подземное овощехранилище — ответный шепот был еще тише.

Вечером был трудный разговор с мамой. Тихая и скромная женщина в обычном общении, в некоторых вопросах она упиралась, и сдвинуть ее было невозможно даже танком. Два часа мои доводы, что она справиться с разведением растений и ведением тепличного хозяйства разбивались как морские волны о гранитный волнорез, укрепленный в слабых местах железобетонными бабушкиными комментариями, что Люда опять придумала какую-то ерунду. Редко, но иногда два старших поколения моей семьи объединялись, что бы поставить меня на место.

Уяснив, что сегодня не мой день, я вышла из кухни со словами:

— Когда я решу все вопросы, я вернусь к этой теме.

В день проведения конкурса на право заключения я пришла в актовый зал за пять минут до начала мероприятия. В зале присутствовал мрачный бородатый мужчина, с темными рабочими руками. Стол президиума занимал мрачный Вячеслав Анатольевич, сбоку, испуганными мышками, сидели сотрудницы отдела аренды в количестве двух штук.

Через пятнадцать минут заместитель директора, тяжело вздохнув, начал неразборчиво читать по бумажке условия проведения конкурса. Резко распахнувшаяся дверь актового зала прервала речь руководителя на полуслове. На пороге стоял невысокий, квадратный мужчина, на вид лет шестидесяти, одетый в неброский серый костюм. Голову вошедшего украшали старомодные очки с толстыми стеклами и обширная лысина. По тому, как испуганно вскочил со своего места докладчик, я поняла, что, скорее всего, нас почтил директор завода.

Мужчина обвел присутствующих строгим взглядом, доброжелательно поздоровался и, не меняя интонации, вежливо попросил Вячеслава Анатольевича зайти к нему после того, как конкурс закончится. Слово «конкурс» было сказано таким тоном, что Вячеслав Анатольевич из мрачного стал бледным. Буквально, через пару минут мероприятие было завершено. Победителем на право заключить договор аренды гаража был признан предприниматель с бородой, в остальной части конкурс был признан несостоявшимся, с проведением нового конкурса здесь же, через две недели. Оставив сотрудников отдела аренды утрясать вопросы с победителем, Вячеслав Анатольевич бодрой рысью вынесся из актового зала. Я не спеша двинулась вслед. Разговор двух мужчин на лестничной площадке между этажами заставил меня остановиться и навострить ушки.

В щель между лестничными пролетами я разглядела крепкую руку, похожую на руку директора завода, которая энергично крутила пуговицу от пиджака, подозрительно напоминающий пиджак Вячеслава Анатольевича, так что до меня доносился жалкий треск ниток.

— Ты, Слава, мне что обещал? Что сдашь эти развалины без вопросов. Ну как, сдал? Когда деньги на расчетный счет упадут?

— Через две недели повторный…

— Короче, слушай меня внимательно. Через месяц, не знаю как, но эти объекты должны приносить не убытки, а прибыль. Или ты сдашь их в аренду, или продаешь. Но я через месяц не хочу видеть ни один счет по этим объектам, ни за электричество, ни за воду, ни за землю. Ты меня понял? Если не понял, то через месяц у меня станет на одного зама меньше. Иди, работай.

Подождав на лестнице еще пару минут, я бодро двинулась к выходу. Если жизнь говорит мне, что надо подождать месяц, то я подожду.

Через час я подходила к дому, где сейчас проживали отец и Стелла. Идти в квартиру, где мне никто не был рад, не хотелось до зубовного скрежета, но в моей бывшей комнате оставались мои любимые детские книги, которые хотелось забрать, пока Стелла не решила от них избавиться. Я уже заходила в знакомую с детства арку возле подъезда, когда глаз тревожно зацепился за темное пятно сбоку. Я повернула голову.

— Арес, мальчик, как ты здесь оказался?

Огромный ротвейлер, дрожащий от холода всем отощавшим телом, неуверенно вильнул обрубком хвоста, и осторожно двинулся ко мне, в его тоскливых глазах появилась надежда.