Книга Опасные манипуляции, страница 31 – Роман Путилов

Никодим вышел из горницы, вскоре вернулся, поросшие шерстью пальцы с темными когтями крепко сжимали амбарную книгу. Домовой положил книгу передо мной, вернулся на табурет.

— В книге бумаги на дом, теперь ты хозяйка.

— Как я хозяйка, я еще маленькая?

— Я в ваших людских делах мало что понимаю, но старая хозяйка сказала, что дом тебе и после нее ты моя хозяйка.

Я открыла книгу. В самодельном конверте из оберточной бумаги лежало несколько документов казенного вида с синими и фиолетовыми печатями. Завещание на мое имя, заверенное председателем сельсовета в присутствии двух свидетелей. Справка из сельсовета, что в связи со сложной снежной обстановкой, сообщение с районным центром затруднено на длительный срок, и в соответствии с постановлением таким то Правительства РФ завещание, заверенное сельсоветом приравнено к завещанию, выданном нотариусом. Ну да, платить дурные деньги неизвестно кому деревенские никогда не любили. Там же лежала голубая книжка на автомобиль ВАЗ 2101 красного цвета и сертификаты на предъявителя от Сбербанка на пятьдесят тысяч.

— Никодим, а еще что-нибудь ценное бабуля прятала?

Домовой крякнул, встал, взял своей лапкой меня за руку, и повел в спальню прабабушки. Там он подошел к глухой стене возле кровати и, не останавливаясь, шагнул в стену, я от неожиданности попыталась остановиться, но Никодим, с неожиданной силой, продолжал тянуть меня в стену, и я шагнула. Я почувствовала сопротивление, которое тут же исчезло. Мы с Никодимом оказались в небольшом закутке за кроватью, почти все пространство которого занимал оббитый металлическими полосами большой темный сундук. Я оглянулась назад, стены не было.

— Это как?

— Иллюзия, чужой не войдет. Я тебя провел, теперь для тебя иллюзии нет. Читай книгу, там все найдешь. Ты ведь теперь хозяйка.

Я потянула неожиданно тяжелую крышку сундука, с трудом откинула ее и зависла.

Когда в отверстиях закрытых ставень забрезжил робкий январский рассвет, я заканчивала разбирать прабабушкино наследство.

Надеюсь, что Никодим показал мне все прабабушкины ухоронки.

Кроме огромного количества предметов, назначение которых мне было непонятно, так как выглядели они как ровесники эпохи Петра Великого, на столе передо мной лежало двуствольное ружье с потемневшим от времени прикладом и малоинформативной надписью на боку «ИЖ 16», брезентовый, явно самодельный, патронташ, набитый патронами с тускло поблескивающими медными гильзами. Рядом примостилась две кучки монет, одна скромная, густо- желтого цвета, с профилем последнего российского императора и кучка побольше, как я понимаю, серебро, из которых я раньше видела только солидные полтинники двадцать четвертого года, парочка которых валялись у родителей в серванте, рядом с золотыми украшениями мамы. Тут же лежали монеты разного калибра, от совсем маленьких, номиналом десять копеек, до большой монеты с профилем некрасивой женщины, как я понимаю, Екатерины Второй. Отдельно лежало завернутое в холстинку украшение темного металла в виде диска диаметром сантиметров семь на длинном кожаном гайтане. Диск был покрыт рунами и фигурками зверей. Мне тут же захотелось надеть украшение на шею, в чем я не смогла себе отказать.

Немного поспав, переделав утренние неотложные дела, сходила за водой к колодцу, на обратном пути, без всякого удивления, увидела на соседней улице знакомую машину с гирляндой ядовито-жёлтых противотуманок на крыше. Высокий мужчина разговаривал с хозяйкой дома, держа в руке трехлитровую банку молока, а рядом крутилась парочка молодежи, только девушка сегодня была в ярко-голубой куртке, с какой-то картинкой на спине. Увидев меня, она дружелюбно улыбнулась и помахала рукой. Панику изображать почти не пришлось, я перешла на бег, вздрагивая от попаданий на голые ноги выплескивающейся из ведер ледяной воды. Преувеличенно-тщательно заперла калитку, вытягивая шею как гусыня, и бросая испуганные взгляды на трех человек (или не человек), весело смеющихся возле вишневой «Нивы».