Онлайн книга «Опасные манипуляции»
|
Наташа действительно была девушкой умной, подумав пару минут, она скривила рот в подобии улыбки: — Хорошо, давай попробуем… — Наташа, а сейчас серьезно, подругами мы не станем, но зла я тебе не желаю. Если ты сейчас скажешь, что у нас с тобой мир, а сама затаишь зло или что-то замыслишь, то скоро узнаешь, смогу ли я это почувствовать или нет. Давай, выздоравливай. На пороге палаты я обернулась: — Задняя парта моя… Девушка закатила глаза и ничего не ответила. На следующий день меня выписали из больницы, Наташа в школе появилась через десять дней. Не скажу, что мы с ней стали дружны, но отношения были вполне корректные, и больше столкновений у нас не было. Глава шестая Черная метка Я вошла в квартиру, удивилась царившей в помещении тишине. Обычно мама в это время дома. Ну и ладно. Я люблю быть дома одна. Мне кажется, что самое большое счастье человека — иметь свой дом, большой, светлый, теплый. К сожалению ни своего дома, ни своей комнаты у меня нет. Я разделась, вошла в комнату, которую делила вместе с сестрой и остолбенела. Покрывало моей постели было откинуто в сторону, на белоснежной простыне жирными мазками расплылись грязные следы чьей-то обуви, несколько книг, сброшенных с книжной полки, валялись на кровати и на полу, бессильно распахнув беззащитные страницы, как крылья убитых птиц. Я зарычала от ярости, с большим трудом удержав себя от необдуманных поступков. Время до вечера тянулось бесконечно медленно. Я механически делала уроки, стараясь не смотреть в сторону разоренной постели. Первым пришел отец, заглянул в мою комнату, ничего не сказав, вышел на кухню, где загремел посудой. Когда стало смеркаться, снова хлопнула дверь, квартиру наполнили возбужденные голоса, пришла мама и Стелла. Я подождала несколько минут, вышла в кухню. Отец сидел в зале перед телевизором, мама на кухне что-то резала за обеденным столом, Стелла, увлеченно подпрыгивая на месте, что-то вещала. Её иссиня-черный хвост прямых волос удобно лег в мою ладонь, я резко дернула его, и второй рукой подправляя траекторию движения, погнала сестру к моей кровати. Визжать она начала, уже, будучи в нашей комнате. Когда в помещение ворвались обескураженные родители, я увлеченно возила лицо Стеллы по засохшим ошмёткам грязи в моей постели. Я не слышала, что кричали за моей спиной, а упивалась растерянным визгом сестры, когда сильный толчок отбросил меня в сторону. Обернувшись, я встретилась с бешеным взглядом отца: — Ты что творишь? — Воспитываю дрянь, которую ты вырастил. — … — Или, может быть, это ты залез в обуви в мою постель? Взгляни, это твои следы? Отец бросил взгляд на моё ложе, но это его абсолютно не обескуражило: — Маленький ребенок случайно… Я оборвала его: — Маленькому ребенку тринадцатый год, случайно сделать это невозможно. Если этот ребенок до сих пор не понимает, что можно делать, а чего нельзя — этого ребенка надо лечить. А если ты его не лечишь — значит тебя все устраивает. — Ты кто такая, чтобы мне указывать? — Я здесь живу, и хочу, чтобы меня никто не трогал. — Ты живешь в моей квартире и поэтому… — Эту квартиру дало государство, мои здесь девять квадратных метров… Хлесткая пощечина обожгла лицо, от сильного удара мужской руки голова мотнулась, цветные круги неторопливо закружили перед глазами. Я оперлась на шкаф, помотала головой, с трудом восстановив зрение. Отец продолжал стоять напротив, с интересом меня рассматривая. На мое тело привычно накатывало оцепенение, охватывающие меня всякий раз, когда я ругалась с отцом. А над головой его зло посверкивала маленькая черная искорка. Наверное, если бы не удар в голову и навалившиеся на меня проблемы со зрением, я бы ее никогда не заметила. Мне было очень плохо, голова кружилась, тело было ватным, мысли метались в черепной коробке, мешая сосредоточиться. А тут еще снизу желудка покатилась тошнота. |