Книга Недвижимость, страница 101 – Роман Путилов

— Ты с одной сначала разберись, а потом об остальных точках поговорим. Записывай. — Максим продиктовал адрес точки и данные хозяина, после чего, решительно поднялся.

— Подожди пять минут, я сейчас. — Кролик выскочил из кабинета, видимо, побежал с кем-то советоваться, а Максим шагнул к столу и из любопытства выдвинул ящик, в котором, кроме старых ручек, скрепок и блокнота он обнаружил несколько орденских планок, одинакового, муарового красного цвета, хотя Указа о награждении (а Максим ревниво следил за этим вопросом) до сих пор не было. Парень поверил в себя и заранее закупился орденскими колодками на всю свою одежду.

— Ну все, я беру точку под себя, «благодарочка» тебе, спасибо… — Игорь ворвался в кабинет с блестящими глазами, видимо, за прошедшие пять минут, парень нашел единомышленников в нелегком деле «доить» ближних своих.

Максим выходил из своего бывшего кабинета криво усмехаясь. Эту точку, что он сосватал Кролику, он с командой пытался подмять под себя, но, сообразили вовремя включить «заднюю передачу». Мужик — мебельщик искренне не понимал, за что он должен кому-то платить, и при любом наезде звонил в «шестой» отдел. Намеки сотрудников «шестёрки» о том, что «мы тебе помогли, а ты какой-то жадный», он тоже не понял, и от него отстали. Задачей Максима сейчас было проинформировать куратора из ФСБ, чтобы «контора глубокого бурения» успела «встать на точку» и «принять» глупого Кролика и его команду, и есть надежда, что «ФСБшники», на какое-то время, отстанут от Максима.

Город. Сердце Города. Районный суд.

О том, что меня сегодня жаждут видеть в районном суде я узнал вчера вечером, посредством сообщения пейджера и указанием телефонного номера моих родителей. Мама, которой я перезвонил из домина правления, сообщила, что звонила неизвестная женщина и сказала, что меня ждут сегодня в суде в два часа ровно. Сначала я решил, что это шутка или провокация, но, подумав, решил, на всякий случай, сходить и вот стою я перед нужным мне кабинетом и хлопаю глазами, потому что на бумажке, криво приколотой к двери судебного присутствия, синим по белому, малоразборчиво написано, что через двадцать минут здесь будут разбирать мое заявление о восстановлении на службе и незаконности увольнения, и будет уже не предварительная беседа, а судебное заседание, к которому я был совершенно не готов. Возле кабинета судьи царит настоящий сумасшедший дом. Несмотря на обеденное время, за дверью бубнят что-то истцы и ответчики, девочка секретарь бегает туда-сюда с какими-то бумажками, а вокруг кабинета роятся граждане в огромном количестве, бросая друг на друга враждебные взгляды. Создавалось ощущение, что в город входили немецкие оккупанты, а судья пыталась сжечь последние бумаги.

За десять минут до назначенного мне времени, из кабинета выгнали стороны по какому-то спору, почти десяток человек, чтобы, через пару минут, зазвать всех обратно, чтобы объявить решение, которое, судя по лицам граждан, не устроило ни одну из сторон, после чего дверь кабинета заперли на три оборота ключа, и я приготовился ждать. Но ждать мне не пришлось. С рекордной задержкой всего в пять минут, молоденькая секретарь судебного потребовала участников дела, назначенных на два часа. В судебном зале отчетливо пахло «Дошираком», а, из сторон, присутствовал только я.