Книга Тень, страница 35 – Роман Путилов

И если личность «расписного» у меня сомнения не вызывала — кроме некоего Прохоров Михаила Ильича, никто под это описание не подходил, то с «белесеньким» надо было разбираться, так как под описание Саши подходили двое наследников.

Вечер того же дня. Общежитие завода «Знамя борьбы».

Машину я припарковал за углом общежития, на всякий случай свинтил с нее государственные регистрационные номера.

— Пошли господа, окропим снежок красненьким. — я бросил взгляд на лицо Саши Яблокова, чье отражение белело в зеркале заднего вида.

— Сплюнь и постучи по дереву. — пихнул меня в плечо Виктор Брагин, единственный из присутствующих в этой машине, кто был причастен к местной милиции, да и к милиции вообще. Попытку постучать по его, коротко стриженной голове, оперативник, ухмыляясь, пресек, после чего мы втроем натянули на головы шерстяные шапки с дырками для рта и глаз и решительно двинулись в сторону высокого крыльца.

В дверях кто-то шагнул нам навстречу, ойкнул и шагнул назад — шапочки с дырками, благодаря телевиденью, в последний год стало чрезвычайно популярными. Под плотной вязанной тканью могли скрывать свою личность, как бойцы СОБРа, так и коллеги киллера Леона, одноименный фильм о котором должен был выйти на экраны в этом году, поэтому мирное население предпочитало шарахаться и от тех, и от других.

Проходя мимо «скворечника» вахтера, Брагин небрежно махнул красной «коркой», но вахтер сделал вид, что увлечен разгадкой «судоку» и в упор не видит трех посторонних мужиков с масками на лицах.

Поднявшись на третий этаж, Виктор рванул дверь нужной комнаты, и я шагнул в душное помещение.

За столом сидело трое в компании бутылки — «чебурашки», на треть наполненной «мутным» содержимым самого подозрительного вида. Во всяком случае, в трезвом уме, я бы это пить не стал, ну а в пьяном — не знаю.

Я, сбив по дороге стул, ринулся к окну, у которого, прижавшись костлявой спиной к ребристой батарее, сидел коварный Миша Прохоров, который, при моем приближении, попытался вскочить, но ударился о столешницу и стек обратно на ободранный стул.

Два его собутыльника, таких же расписных «товарища», что и мой визави, подались в стороны, в глазах их плескалось ужас и облегчение. «Сегодня ты, а я только завтра». Люди в масках, в последнее время, приобрели зловещую репутацию. В определенных кругах ходили нехорошие, слухи, что в коридорах РУОПа можно постоять и двое суток, упершись лбом в стену, да еще и потерять здоровье при попытке незаметно сменить позу, а зачастую братву после допроса выносили из кабинетов на руках.

Прохоров практически не сопротивлялся, когда я защелкивал за его спиной наручники, только бормотал «А чё я сделал?».

— Где его вещи? — рявкнул я и трое обитателей комнаты наперебой начали подсказывать, где что лежит. Так как наручники снимать я не собирался, то натянул на плечи Прохорова растянутый свитер «хенд мейд», сунул в карман куртки хозяина комнаты вязаную шапку-пид…у, а на лицо накинул куртку –ветровку, завязав рукава вокруг головы, чтобы не смотрел по сторонам. Пластиковые сандалии, в которые был обут Прохоров я отверг, заставив того сунуть босые ноги в растоптанные полусапожки со сломанной молнией и потертым, серым от старости, мехом.

— Начальник, а носки? — сунулся к нам кто-то из корешей Прохорова.