Книга Представитель по доверенности, страница 90 – Роман Путилов

— Я не верю! Он не такой! — у дверей моего кабинета, когда я нагруженный свежими документами и материалами, спустился в подвал, встретили две женщины — мать задержанного Сергея Кривошеева и тетка Олега Володина, она же потерпевшая по квартирному разбою.

При моем появлении они одновременно бросились ко мне, наперебой треща о невиновности своих мальчиков.

Пока женщины не поняли, что они обе проходят по одному делу, пришлось, строго цыкнув на Кривошееву (она для меня оказалась более управляемой, особенно после того, как посидела в камере несколько часов), тащить тетку Олега наверх, чтобы относительно спокойно поговорить.

— Что вы от меня хотите, Алина Михайловна?

— Я хотела сказать, что Олег не виноват…

— С чего вы взяли, что Олег виноват?

— Да бросьте, юноша! Сегодня к Олегу домой приезжал ваш сотрудник, его разыскивал. Моя сестра звонила в полнейшей прострации, обзывает меня по-всякому, требует, чтобы я заявление забрала.

Вот не хотел я, чтобы в раскрытие этого разбоя влезли своими грязными сапогами «квартирники». Оказалось, что Дима Тимонин, не удовлетворившись тем, что я пообещал его записать в число раскрывавших разбой, вместе с братом –близнецом, на рассвете, нагрянули по месту жительства Олега Володина. Но, сказав «А», они не сказали «Б». В квартиру, где проживает Олег, они не вошли, удовлетворившись беседой с мамой подозреваемого в прихожей (напуганный Олег в это время, со слов тети, прятался в шкафу с одеждой). Так, как спросить меня о подробностях дела Дима не захотел, то информацией, что Олег ездит на теткиной машине, у него тоже не было, поэтому на стоящую у подъезда иномарку братья тоже не обратили внимание.

Олег же, выбравшись из шкафа, и убедившись (окно выходило во двор), что милиция загрузилась с «бобик» без опознавательных знаков и двор покинула, ругаясь вполголоса, быстро собрался и, даже не позавтракав, уехал на теткиной машине в неизвестном направлении. И теперь, накрученная мамой Олега, Алина Михайловна настаивает, чтобы ей вернули ее заявление.

— Да, да, конечно, уважаемая Алина Михайловна…- я ухватил даму под локоток и поволок ее в пустой кабинет группы розыска «потеряшек», ключи от которого, с недавних пор, я таскал в кармане.

За двадцать минут я объяснил даме, что вернуть ей заявление я никак не могу, так как государство это прямо запрещает. Вот если бы ей просто надавали пощечин, или несколько раз больно ущипнули, то да, это ее личное дело, можно и забрать заявление назад, но в случае с тяжкими преступлениями это сделать никак не возможно.

В довершении всего, я еще умудрился взять у Алины Михайловны заявление о угоне ее автомобиля (Вы же понимаете, что ваш племянник в таком состоянии, двигаясь на автомобиле, может натворить дел? А ответственность, если он кого-то собьет, будет лежать исключительно на вас, уважаемая. Да вы до конца своих дней будете жить в нищете, выплачивая потерпевшим или их семьям возмещение вреда). В нищете жить дама не хотела, даже ради племянника, поэтому в розыск мы машину ее выставили и заявление о угоне зарегистрировали. Окрыленная моим напутствием, что несмотря ни на что, надо держаться, женщина покинула здание РОВД, а я двинулся вниз, где мерила нервными шагами коридор мама Сережи Кривошеева.

— Присаживайтесь. — я распахнул дверь кабинета: — Чем я вам могу помочь?