Книга Представитель по доверенности, страница 78 – Роман Путилов

А…- протянул я: — Понятно. А я вон в том подъезде живу, видите балкон застекленный, с серыми рамами… Ну ладно, пацаны, поеду я на службу.

Судя по взглядам, которыми обменялись братцы, они были, мягко говоря, разочарованы. Вместо того, чтоб красиво обойти меня на повороте, выяснить, где я живу, хотя эти сведенья лежат в верхнем ящике стола дежурного по РОВД, в разделе «Схема оповещения личного состава» — так себе достижение.

Следить дальше за мной братья не стали, поверив, что я поехал в РОВД, а совершенно напрасно — я поехал по мету жительства хабалистой потерпевшей. Дом, в котором она проживала, относился к старому жилому фонду, годов постройки сороковых-пятидесятых, погода была относительно теплая, и трех бабулек, замотанных в платки, и обсуждающих мировые проблемы, сидя на скамейке у одного из подъездов, я застал. Через сорок минут я уже ехал обратно, про себя проговаривая тот массив информации, что вывалили на меня словоохотливые старушки. Чем хороши эти старые дома? Там все про всех знают. Мои свидетельницы знали Алинку Токареву еще молодой женщиной, лет тридцать назад. Надо сказать, что гражданка Токарева, что убыла сейчас на санаторно-курортное лечение, с молодости была человеком сложным. Работая в отдельном буфете от какого-то кафе, Алина Михайловна, имея доступ к дефицитным продуктам, никогда никому из соседей не отказывала — доставала редкие деликатесы с минимальной надбавкой «за труды», правда потом, годами напоминала просителям о своем благодеянии, соответственно, поэтому в доме ее не любили и весь компромат на женщину вывалили.

Да, действительно, живет одна, в четырехкомнатной (!) квартире, доставшейся от родителей, имеет единственного племянника, Володина Олежку, которому подарила машину какую-то иностранную. Своих детей Алине Михайловне Бог не дал, да и с мужчинами не сложилось, поэтому имеет дама к закату жизни характер сложный, немного взрывной. С единственной сестрой Алина Михайловна не ладила по поводу нежелания делить родительскую квартиру, подарив же племяннику вожделенную машину, оформила ее на себя, заставляя Олега возить ее по всяким пенсионерским делам. Одна из моих осведомительниц, как оказалось, жила под квартирой Токаревой и частенько слышала ругань племянника и тетки по поводу эксплуатации машины. Племяш требовал от тетушки переписать машину на него и оплачивать его труды на ниве шоферского дела, тетка же переоформлять машину не желала, а деньги давала только на бензин.

Получилось, что информация, что поделился со мной бывший сиделец Жирнов, оказалась, как говорится «в цвет», осталось только ее реализовать.

Тот же день, вечер.

— И куда вы собрались? — я оглянулся на двух грустных типов, что сидели на зажнем сидении моей «Нивы»

— Паша, отвези нас пожалуйста на «переговорник»? — Руслан изобразил умоляющее лицо.

— Зачем?

— Бабам своим позвоним. Ты же Инку знаешь, если я ей из командировки не позвоню, она мне потом утроит… Или к руководству пойдет разбираться, мол, послали моего мужика в командировку, а от него ни слуху — ни духу…

— И как ты себе это представляешь? Зайдешь в междугородний переговорный пункт, и скажешь, что хочешь заказать разговор с Городом, будучи в Городе? Кстати, а почему вы сами до переговорного пункта не дошли, до него же метров четыреста не больше?