Книга Представитель по доверенности, страница 76 – Роман Путилов

В дежурной части меня ждала претензия на четырех листах убористого машинописного текста. Некий юрист Воробьев Эдуард Викентьевич, действуя на основании чьей-то доверенности, требовал меня десять миллионов рублей или их эквивалент в СКВ за…. Дальше я завис, пытаясь продраться через нагромождение юридических терминов, которыми густо сыпали жонглировал Воробьев Э. В., потому как, такого набора я не встречал даже в самых лютых монографиях по теории государства и права. В общем, деньги с меня требовались за утраченную машину. Так что, миллион рублей или эквивалентную сумму в СКВ за моральные страдания, что пришлось претерпеть гражданке Ермоленко во время сексуального домогательства, произошедшего в моем служебном кабинете, при моем полном одобрении и скрытом соучастии.

В любом случае, сейчас я не собирался ничего предпринимать, оставалось только положить сей труд шустрого юриста в стол и ждать дальнейшего развития событий. Среди срочных дел у меня числились раскрытие квартирного разбоя неизвестной богатой тети, имитация буйной деятельности по розыску преступников, чтобы у руководства даже не возникало вопросов по поводу того, что даже лицо опера Конева Руслана стало забываться в из памяти.

За вторую часть работы Руслана — поиск «потеряшек» я в этих условиях решил не беспокоится. Все равно, первоначальные розыскные действия выполняли дежурные опера, восемьдесят процентов, пропавших без вести находились сами в течении пары-тройки дней, еще десять процентов — течении недели, а вот крайний остаток… Их обычно находили гораздо позже, но на их розыск я также никак не мог повлиять.

Ожидаемо, к учетам нераскрытых квартирных разбоев и грабежей коллеги с соответствующей линии работы допустили меня с громким скандалом, вплоть до взаимного посылания друг –друга в далекое эротическое путешествие. Но, пусть я немногого потерял лицо, пойдя ябедничать начальству на отсутствие сотрудничества, но оно того стоило — через час у меня был список из десятка перспективных нераскрытых преступлений.

— А вы что, между собой там, в милиции, не общаетесь? — похоже, что седьмой звонок на контактные телефоны потерпевших, оказался в цвет — судя по хабалистому голосу, его обладательница могла двадцать лет служить при буфете или где там, эта богатая тетя работала…

Нет, встречаться я с вами не буду… — голос в трубке приобрел истеричные повизгивания: — Все равно с вас толку нету. И прямо сейчас меня ждет племянник на машине, чтобы увести в санаторий. Нет, до возвращения из санатория я ни с кем общаться не буду, итак, после того ужаса, ночами не сплю.

Из микрофона понеслись тревожные звуки коротких гудков — разговор оборвался так быстро, что мне не удалось задать больше никаких вопросов.

Дозвонившись до трех оставшихся потерпевших и убедившись, что к советскому общепиту они отношения не имеют, я стал собираться.

До нужного мне дома ехать было минут десять, но мне пришлось остановится на половине дороги — в зеркале заднего вида мелькнула коричневый капот «ВАЗовской» «копейки», очень похожей на ту, что верой и правдой служила одному из «квартирных» оперов. Пришлось мне притискивать машину к бордюру и идти к окошку небольшой закусочной, что расплодились в последнее время, к великой радости трудящихся, естественно тех, у которых в карманах водились деньги.