Книга Из ложно понятых интересов службы, страница 6 – Роман Путилов

— Ты меня час почти на снегу сидеть заставил, тварь! Чтобы ты сдох! — за моей спиной вскочила гражданка Беляева.

— Я тебя в снег не садил, а пристегнул наручниками к бамперу. Никто не заставлял тебя сидеть задницей на снегу, потому как могла и постоять на ногах. А длительная моя отлучка была связана с тем, что в этот момент твой сожитель пытался убить бабку-вахтершу в здании средней школы, так как ему потребовалось срочно позвонить подельнику. — громко и четко ответил я, глядя на судью и секретаря, следя, чтобы молодая девчонка записывала мои слова в протокол судебного заседания.

— Потерпевшая, сядьте. Делаю вам замечание. В следующий раз вас просто выведут из зала. — Судья дождалась, пока Беляева не уселась на скамью, после чего кивнула мне: — Продолжайте, подсудимый.

— Благодарю. Так вот, доказательством моей вины, якобы, служат медицинские документы, полученные в женской консультации. Но, почему-то эта консультация не имеет никакого отношения к потерпевшей и вообще, расположена в противоположной части Города?

— Разрешите, я поясню этот вопрос? — вытянулся со своего стула прокурорский «младший лейтенант»: — Потерпевшая боялась, что подсудимый выкрадет ее медицинские документы из женской консультации, поэтому одновременно ходила в две консультации. И она оказалась права. Кто-то действительно изъял ее медицинскую карточку из регистратуры.

— Умно. — я изобразил аплодисменты: — Сами придумали, или подсказал кто? А словом «изъял» вы намекаете на меня? Я правильно понял?

— Я ни на кого не намекаю. — покраснел от злости прокурор.

— Ну тогда и ладушки. Так вот, прошу приобщить к материалам дела объяснение врача — гинеколога Давидович Якова Леонидовича, который якобы выдал все эти справки, что находятся в деле. В этом объяснении доктор написал, что знать не знает потерпевшую, на учете она у него не состояла. Печать доктора лежит у него на столе, ей мог воспользоваться любой в тот момент, когда доктор выходил из кабинета. А в регистратуре печать учреждения вообще ставят не глядя, что за бумажку им подсовывают.

Вывод напрашивается очевидный — настоящими в этих документах являются только печати.

— Почему это объяснение не было предоставлено следователю во время производства предварительного следствия? — судья судорожно листала бумаги в папке, судорожно пыталась найти в уголовном деле хоть что-то, опровергающее мои слова.

— А почему следствие игнорировало мох ходатайства о проверке медицинских бумаг? Там в деле восемь моих ходатайств с этой просьбой, все проигнорированы.

— Но вы, в данном случае, лицо заинтересованное…

— Даже не спорю. — оборвал я судью: — Только следствие меня не слышало, пришлось все делать самостоятельно.

— Какое мнение у участников процесса о возможности приобщения данного документа к материалам дела? — судья нацепила на нос очки и обвела всех вопросительным взглядом.

— Прокуратура против приобщения. Нам неизвестен кто и при каких обстоятельствах писал этот документ. — вылез первым со своим мнением «прокурорский».

— На усмотрение суда. — мой «защитник», как-то, совсем меня не защищал.

— Я против. — пискнула Беляева.

— Учитывая мнение участников процесса, суд выносит определение — в приобщении предъявленного подсудимым документа к материалам уголовного дела отказать.