Книга Из ложно понятых интересов службы, страница 22 – Роман Путилов

Перед тем как парочка скрылась в подъезде, мой приятель одновременно, махал мне рукой и, самым медовым голосом, обещал девушке рассказать чудесную историю о пальце, который пришлось везти в Томск.

Не знаю, насколько Инна готова обсуждать с Русланом проблемы восстановления папиллярных узоров на тронутом гнилостными изменениями пальце, но я искренне пожелал ему удачи.

Утром на разводе Руслан отсутствовал. Мне пришлось врать руководству, что мы очень поздно приехали в город. Начальник УРа мне не поверил, начал вести себя неконструктивно, топорща усы, посверкивая черными глазами и требуя представить под его очи Руслана немедленно.

Пришлось обещать предпринять шаги по розыску опера по безвестникам и доставлению его в отдел.

Пробегающий по коридору с кипой бумаг, дежурный по РОВД успел ехидно сообщить мне, что вчера пару раз звонили с городской свалки и передавали мне привет.

Свалка — это важно, гораздо важнее, чем разыскивать погрязшего в личной жизни Русика, в конце концов, он сам найдется, не маленький мальчик.

Руслан, действительно, нашелся сам. Когда я подходил к своему подвалу, снизу доносилась трель разрывающегося телефона. По закону подлости, телефон заткнулся в тот момент, когда я распахнул дверь кабинета. Перезвонили мне через пять минут.

— Паша! Паша, это ты?

— Ты что не на работе, Руслан? Тебя шеф обыскался, давай быстрее приходи!

— Паша, ты приезжай к Инне, у нее шестая квартира. — голос приятеля доносился, как из бочки, после чего разговор оборвался.

Сука! Как не вовремя. Я очень надеюсь, что у Русика с его сексуальным загулом, найдется достойная причина тому, что я должен бросить все дела и ехать, через половину Города, на квартиру к малознакомой мне Инне. В голове нарисовалась картинка, как Руслан, с дурацкой пьяной улыбкой на небритом лице, открывает мне дверь, протягивая стакан чего-то горячительного, а на нем виснет Инна, в чем-то легком и сексуальном, а вызвали они меня, так как, к Инне пришла подружка и ей скучно.

Подружки не было. Лицо Руслана, открывшего входную дверь, украшала огромная, набухшая кровью, гематома. При взгляде на сине-красную опухоль, создавалось ощущение, что Русика в голову лягнула лошадь, на копыте которой присутствовала огромная металлическая подкова — кожа на скуле Руслана лопнула, а сам он с трудом висел на ручке входной двери, хлопая глазами, в черном обрамлении, как у забавного медвежонка панды. Поняв, что скучающей подружки для меня здесь не будет, я подхватил товарища под руку и потащил его вглубь квартиры, откуда доносились жалобные всхлипывания.

Из рассказа Инны, подтверждаемого мычанием Руслана, картина недоброго утра выяснилась следующая. Инна имела родного папу, что пребывал в немалой должности в тыловых службах, выводимой из объединившейся Германии, Группы советских войск. Оный папа занимался вывозом армейского имущества, часть которого шла и в Сибирский военный округ. И если у папы пока шло все хорошо, то Инна пребывала в глубокой растерянности о своем будущем, так как после окончания художественно-графического факультета пединститута, она, не желая идти в школу, подрабатывала преподавателем в издающем последние вздохи доме детского творчества, занимаясь этим от силы пару часов в день, три раза в неделю.