Книга Исполняющий обязанности, страница 6 – Роман Путилов

— На судимых Глушко отдайте, пусть работает. Что там дальше?

— Запрет выезжать в этот день транспорту с деньгами и организация нападения. Тут тоже мимо у товарища майора. Я сказал, что возить наличку, тем более без охраны, незаконно и потребовал или сдать деньги в банк или заказывать вооруженную охрану. Согласитесь, это по-другому звучит, чем было озвучено. Там в этот момент была куча народу и я думаю, что при желании найти человека, который мои слова подтвердит, труда не составит.

— Глушко, слышал? Запиши — опросить сотрудников, выявить тех, кто там присутствовал и опросить. Дальше!

— Организация нападения. Меня после скандала, когда я заставил сумки с деньгами обратно в кассу отнести, свидетель майора Глушкова пригласила к себе в кабинет, объяснив, что она мне принесет список сотрудников, который ждал меня на столе руководителя, покойного Привалова, и тот, со злости, мне его не отдаст. Она налила мне кофе и ушла за списком. А через пятнадцать минут меня, кое как добравшегося до РОВД, выворачивало наизнанку в уборной. Я до вечера в кабинете лежал почти без сознания, а на следующий день дома, почти не вставал, только до туалета три шага и обратно. Поэтому, несмотря на скептическую улыбочку товарища майора Глушко, на подготовку нападения я был в эти дни не способен.

— Кто-то может подтвердить ваши слова? Вы «скорую» вызывали или в больницу обращались?

— Наверное, я могу подтвердить — голос моего шефа раздался для меня, да и всех присутствующих, неожиданно.

— Говорите, Александр Александрович.

— Это выходной день был, а я от руководства ответственным был. Мне дежурные по РОВД позвонил домой, сказал, что Громов в форме пришел в РОВД в невменяемом состоянии, наверное, пьяный. Я приказал его проверить, и если что, заставить переодеться и домой отправить. Через двадцать минут дежурный доложил, что Громов лежит в кабинете с закрытыми глазами, на столе упаковка «Анальгина», но от него спиртным не пахнет. Дежурный его начал тормошить, предложил «скорую» вызвать, но Павел отказался, сказал, что где-то отравился, но уже съел таблетки и ему легче. А потом дежурный закрутился, вечером мне доложил, что Громов по стеночек из отдела вышел и домой поехал примерно в десять часов вечера.

— Товарищ полковник, Федор Филиппович, но как с фотографией быть? И вообще — Глушко, сука такая, не терял надежды меня утопить: — нам Климова сказала, что Громов ей признался, что он знал о нападении, так как у него в близком окружении Боброва, это который жулик, убежал, есть свой человек, который ему всю информацию по этому преступлению доложил.

Пока все присутствующие офицеры переваривали слов Глушко, я начал смеяться, стараясь делать это как можно более заразительно.

— Громов! Встать! Ты что себе позволяешь? У тебя что — истерика?

— Извините товарищ полковник. — я в очередной раз поднялся: — Но смешно, ей богу. Я, во-первых, не знаком ни с одним человеком из этого района, я там даже не был, только по Кемеровской трассе проезжал. Во-вторых, зачем мне агент в каком-то селе и как мне с него информацию получать? Голубиной почтой, что ли. В-третьих, извините, но вопрос напрашивается — Климова преступника опознала, я просто не в курсе.

— Опознала, опознала… И что?

— Ну раз опознала, и я слышал, у него в доме огромные деньги нашли, а он от милиции убежал, и где-то скрывается, значить информация подтвердилась.