Книга Каратель, страница 45 – Роман Путилов

Сергей, очевидно, в красках представив себе металлический трос, взлетающий от земли перед его летящим на скорости «ИЖ-Спортом», вздрогнул всем своим исцарапанным и позеленевшим телом.

— Блин, Паша, умеешь ты настроение поднять… Я уже не уверен, что я ночью к своей поеду. Ладно, перед нарядом соберемся, поговорим.

Но собраться перед нарядом нам было не суждено. В два часа нас подняли по тревоге.

Серафима Витальевна проверила краны и электроплиту, взяла сумку и вышла из квартиры. Предстояла поездка в столицу Республики, к зубному технику. В Улусе стоматолог конечно был, но коронки из благородного металла жители поселка заказывали в столице. Женщина вышла из затемненного подъезда пятиэтажки, зажмурилась под яркими солнечными лучами, поздоровалась с сидящими на лавочке у подъезда пенсионерками и повернула за дом, в сторону гаражей. Там, у распахнутых ворот их гаражного бокса сыто фырчала на холостых оборотах красно-оранжевая «шестерка» с маленькой ладьей на маленьком шильдике радиаторной решетке. Хромированные молдинги и колпаки, лелеемой и холимой мужем машины, отражали солнечные лучи, поэтому опасность Серафима Витальевна заметила очень поздно. Ногу в темно-вишневом венгерском ботинке, торчащую из-за створки ворот, Серафима Витальевна заметила уже, когда подошла к машине.

Эти ботинки очень нравились мужу, он носил их второй год, но гладкая кожаная поверхность импортной обуви никаких следов износа не имела. Конечно, большая часть заслуг в неубиваемости обуви принадлежала супруге, которая тщательно мыла и чистила каждый день. И вот теперь нога в приметном ботинке и сером носке, высовывалась из-за створки металлических ворот, выкрашенных веселенькой голубой масляной краской. Первой мыслью женщины была «Господи, балбес старый, не выпил с утра таблетку и сердце прихватила». Думая так, и опасаясь самого страшного, Серафима Витальевна шагнула в полумрак гаража. Муж ее, шестидесятилетний пенсионер, бывший технолог местной нефтебазы, скрючившись, сидел привалившись спиной к беленой стене гаражного бокса, а два человека заботливо склонились над ним.

— Господи! Вы скорую вызвали? — судорожно прижав к, вмиг заледеневшему, животу женщина вопросительно смотрела на двух молодых людей.

— Вызвали, вызвали — молодых людей оказалось не двое, а четверо. Двое, склонившиеся над пострадавшим, растерянно обернулись к ней, еще двое что-то искали на полках гаража Серафиму пока не видели.

— Если вы аптечку ищите, то она вон на стене! — рука женщины ткнулась в направлении металлического ящика с красным крестом, аккуратно прикрученным в уголке, возле ворот, который несколько лет назад муж принес с работы.

— Спасибо, мы уже все нашли — два молодых ольца, сжимая в руках какие-то инструменты, быстро двинулись к ней, стараясь ненароком не свалиться в глубокую смотровую яму. Двое, оказывавшие помощь мужу, теперь встали, и женщина с ужасом увидела, что весь живот пенсионера залит чем-то темно-бардовым, почти черным, я новая рубашка в полоску, итальянского производства, зияет множеством продолговатых узких прорех.

Понимание, что у мужа проблемы не с сердцем пришло к Серафиме одновременно с сильным ударом в лоб маленькой кувалдочкой, которую тоже, когда-то, принес с предприятия супруг — один из молодых людей работал забойщиком на мясокомбинате Столицы, и работу свою любил. Но инструмент был непривычным и не совсем удобным — удар, убивающий насмерть единицу КРС, жизнь в женщине не погасил, только забил обратно в горло рвущийся наружу крик и притупил сознание, ноги ослабли. Уходя в спасительное беспамятство, Серафима почувствовала, как кто-то вырвал из потерявших чувствительность рук сумочку с собранным «на зубы» золотом и деньгами, зло вцепился в любовно наведенную перед поездкой с столицу химическую прическу, закидывая голову назад и открывая шею с ниточкой бус из речного жемчуга.