Книга Каратель, страница 38 – Роман Путилов

Вот такого поворота политической мысли, явно, не ожидал никто. А партийный деятель, с каким-то одухотворением на лице, продолжал вещать:

— Но партийная организация нашего района не позволит этой грязной провокации осуществится. Этого агентишку — палец ткнулся в меня: — немедленно вывезти из района, пусть убирается туда, откуда появился.

— А вы, поддавшиеся на тупую провокацию, и перекрывшие автомобильное движение на важнейшей магистрали республики — палец затрясся перед лицами членов делегации от протестующих: — ответите по закону, как мелкие хулиганы. Уж по трое суток, минимум, завтра от судьи получите. Уводите всех — эту команду третий секретарь отдал начальнику РОВД, тот кивнул головой, и в этот миг, два участковых, стоящих у двери в ленинскую комнату, бросились на меня. Один, обхватив локтем мою шею, начал проводить удушения, а второй пытался завернуть левую руку, одновременно пытаясь согнуть меня вниз и вперед. Пока, два бравых охранителя, пыхтя и мешая друг-другу, бороли меня, а делегацию, как гусей, гнали в коридор, взбрыкнул Дашина папаша.

— Так я не понял? — крупный мужчина резко остановился в проходе, заставив застопориться остальных, бывших протестунов, а теперь административно задержанных: мою дочь связали, чуть не оттрахали, а меня еще «на сутки» запереть собрались? Так что ли, Советская власть?

— А не хрен блядищ воспитывать — в Дашиному отцу, торжествующе улыбаясь, из задних рядов, сунулся профсоюзный босс обогатительной фабрики.

— Что? — огромный медведь в серой телогрейке и резиновых сапогах, если надо, мог разворачиваться очень быстро и бесшумно: — Что ты сказал, тварь ушастая?

Медведь легонько махнул лапой, и товарищ Мангышь Монгал Опаевич, председатель профкома, так и улегся между рядов стульев в Ленинской комнате — с ехидной улыбкой на лице, и глазами, закатившимися под веки. Папа Глаши умел бить резко, и на повал, хорошо, что я к нему, за время нашего знакомства, особенно близко не приближался.

Заведясь, медведь начал крушить врагов, не успевших отбежать подальше. Один из участковых, что старательно душил меня за шею, получив удар в голову, перестал геройствовать, а тихо повис на моем плече. Я, не по товарищески, его скинул и повернулся к моему второму противнику, который от неожиданности, отпустил меня, и выскочил в коридор. Президиум, сбив с ног начальника РОВД, толкался в узком дверном проеме, мешая милицейскому подкреплению войти в Ленинскую комнату. Наконец руководители выбежали, а подкрепления вошли. И нас стали задерживать по жесткому. В процессе чего, стенд «Двадцать восьмому съезду КПСС — нашу отличную работу» уронили и прошли по нему ногами, пробив подошвами тонкую фанеру.

Один из батыров, ловко вскочив на спинки сидений, носком ботинка угодил в голову заместителю директора фабрики. Не успев отметить танцем орла победу над урусом, торжествующий абориген, с высоты, позвоночником, упал на спинки сидений, так как ряд стульев, на которых он стоял, я выбил из-под него. Но это была наша последняя победа. Нас побороли, надели наручники, и запихнули в вонючую камеру, громко хлопнув дверью из толстого металла.

Глава десять. Кулуарные решения

Камера была как камера — металлические двери с грубо приваренной щеколдой снаружи, толстое органическое стекло в треть двери, хорошо глушащее звуки, две металлические лавки вдоль покрытой известковой «шубой» стен. Воздух влажный, вонючий, пропитанный миазмами мочи и рвоты. Потолок влажный, покрытый мутными каплями и возбужденными клопами, которые через пару минут стали активно падать нам на головы.