Книга Коррупционер, страница 111 – Роман Путилов

— И у каждого, на всех пальцах, по печатке. Если их резко нахлобучить, знаете какой выхлоп сразу будет.

— Если тема такая вкусная, что сам по ней не двигаешься?

— Пацаны, я с серьезными людьми работаю, каждую неделю этим тварям грамм по двадцать голды сдаю. Они меня знают, как облупленного. И тут я нарисуюсь, такой красивый. Меня же. на следующий день, найдут и на нож поставят.

— Так и нас найдут.

— А вы че, местные? Как вас и где искать? Ладно, я вам сказал, вы решайте, а я пойду. Цыгане, кстати, в пять часов уже домой сваливают, так что смотрите.

— Слышь, зема! Если ты с ними работаешь, зачем нам их сливаешь?

— Да, достало меня уже это зверье. То весы под углом держат, то на деньги кануть пытаются.

Я махнул рукой и побрел через площадь. Отойдя, метров на сто, обернулся.

Возле моих, недавних, собеседников, уже стояло человек десять, одетых как натуральные босяки, парней. Интересно, пойдут ребятишки сегодня бороться с несправедливостью? Хотелось бы, что бы пошли и, именно, сегодня. А мне, пока, надо найти детскую песочницу почище, где собачки лапки не задирают и не присаживаются.

Началось все около шестнадцати часов, по случайности, одновременно, с началом развода роты ППС. По прямой между дракой у ювелирки и тридцатью милиционерами было всего метров пятьсот. Человек десять парней, одетых в цветастые, заношенные рубахи, с трех сторон, набросились на скупщиков у дверей «Алмаза». Сразу трое цыган легли и больше, участия в веселье, не принимали, очевидно решив, что безопаснее принять позу эмбриона и тоненько, жалобно подвывать. Да, периодически, им «прилетали» пинки от дерущихся, причем с обоих сторон, но это было лучше, чем пропустить прямой удар в нос от юного боксера, пылающего к тебе классовой ненавистью. Я стоял в узкой щели между гаражами, периодически выглядывая наружу, как кукушка из часов.

Драка шла уже минуты три, кто-то еще упал, присоединившись к лежащим на асфальте цыганам. Скоро уже подоспеет доблестная милиция, охранник скупки, наверняка, закрыл изнутри дверь и вызвал наряды. А вот, сонные цыганские охранники из Жигулей, не спешат на помощь своим собратьям, а я на них очень рассчитывал. Тут, мимо меня, что-то громко крича, пробежал от арки цыганистый мужчина, лет сорока, из особых примет имевший оторванный воротник рубахи и залитое кровью лицо. В двух метрах от меня, за гаражом, раздались крики, хлопнули двери машины, и два свежих бойца, сжимая в руках что-то увесистое, побежали к месту битвы. Я же, как улитка, стал протискиваться в узкую щель между двух ржавых гаражных стенок. Вывалившись из узкой щели возле багажника «шестерки», я стал медленно подкрадываться к пострадавшему цыгану, принявшему пост у золотохранилища. Я никогда не бил человека по голове сзади. Сегодня, это было, в первый раз.

Пострадавший цыган, неотрывно смотрел в сторону арки, высунув голову из-за угла гаража, что-то непрерывно и горячо бормоча. Наверное, болел за своих. Удар хлопчатобумажным носком, до упора набитым песком из детской песочницы, получился, каким-то, не резким и мягким. Но, толи от ранее полученных в бою травм, то ли еще по какой причине, цыган, даже не обернувшись, стал медленно оседать на землю, пытаясь зацепиться руками за петли гаражных ворот. Не мешкая, я, через носовой платок, открыл двери «жигулей» и стал осматривать салон в поисках трофеев. Тяжелый пакет я нашел на полу, между спинкой переднего и задним сиденьем. Он был завален какими-то грязными тряпками, и нашел я его, только потому, что знал, что в салоне, обязательно, что-то есть.