Книга Постовой, страница 95 – Роман Путилов

В шесть утра я проснулся от холода, которым тянуло от огромного окна. Отопления пока не давали, а холодный ветер продувал насквозь не заклеенные еще на зиму деревянные рамы. С одной стороны матраса под двумя одеялами и шинелью постанывала моя гостья. С другой стороны, упираясь всеми четырьмя лапами в стену, счастливо спал пес, который за ночь с пола частично перебрался на край моего матраса, и был вполне доволен собой.

Я сунул ладонь под многочисленные покрывала и уткнулся в обжигающее женское тело. Видимо, парацетамол не очень помог моей гостье.

Сентябрь одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года

— Пошли гулять… блин, как же тебя назвать? — Я посмотрел в ухмыляющуюся морду пса.

Услышав слово «гулять», пес схватил в зубы свой единственный поводок — мой брезентовый ремень для брюк, и теперь сидел на пороге квартиры, молотя могучим хвостом из стороны в сторону и выражая готовность идти со мной до конца.

— Будешь Демоном. Пошли гулять, хороший мальчик.

Демон, держа в зубах поводок, быстро пробежал длинный коридор и скрылся на лестнице. Я поспешил следом. В это время нелегкая вынесла в подъезд ненаглядную соседку со своей болонкой. Незабвенная Алла Никитична, увидев меня, приближающегося по коридору, отступила от своей двери на максимально возможную дистанцию и стала старательно закрывать свои замки, не давая мне возможности проскользнуть мимо нее. Я человек не гордый, поэтому молча и смиренно ожидал, когда же соседке надоест мое общество. Ника, злобно глядя на меня сквозь колтуны грязно-белой шерсти, рычала, скаля мелкие кривые зубы. Вдруг рычание прекратилось.

Болонка недоуменно уставилась вниз, где Демон, уставший ждать своего нового хозяина на лестнице, вернулся и, подойдя тихонечко к соседке, стал старательно обнюхивать откляченную задницу болонки с висящим криво подстриженным хвостом. Увидев старательно втягивающий воздух нос в непосредственной близости от себя, обе пенсионерки взвизгнули. Болонка стала яростно выдираться из руки хозяйки, пытаясь залезть куда-то на плечи женщины, лишь бы подальше от черного монстра, добродушно виляющего хвостом. Алла Никитична же со стремительной скоростью вертела ключами, пытаясь побыстрее открыть старательно запертую только что дверь. И если закрывала замки она в течение трех минут, то открыла их буквально секунд за пятнадцать. Перед тем как с грохотом захлопнуть дверь, соседка успела крикнуть мне:

— Сволочи, развели тут собак!

Я пожал плечами и двинулся на улицу — можно подумать, у самой кошка в квартире гавкает. На втором этаже из квартиры тревожно выглядывала вполне приличная бабушка:

— Ой, какой красавец! А как тебя зовут? Что у вас там, наверху, случилось, Павел?

— Здравствуйте! Пса зовут Демон, а наверху Алла Никитична дверями гремит с утра, типа, если я не сплю, то и вам незачем.

— Ой, беда какая, совсем с женщиной плохо.

Дима не был рад звонку на домашний телефон в семь часов утра:

— Привет, что случилось?

— Там Галя далеко?

— Зачем тебе она?

— Дима, позови Галю быстрее, у меня последняя «двушка»^[12] осталась.

— Але! — голос-то у девушки какой довольный.

— Привет, Галя.

— Привет, как вы там?

— Мы плохо, Наташа…

— Сволочь, если ты с Наташкой что-нибудь плохое сделал, я тебя убью! Ты понял?!