Книга Постовой, страница 80 – Роман Путилов

— Тьфу ты, господи! — Я встал со скамейки. — Мне не шестьдесят лет, чтобы кого-то заставлять с собой спать. Захочешь спать не на вокзале — у меня только надувной матрас и лишний комплект постельного белья. Подушки лишней, наверное, нет. Сам сплю на матрасе, на полу. Ладно, пока, я на службу опаздываю. И вообще, я у тебя почти все видел, и ты не в моем вкусе. Привет вокзальным ментам передавай.

Настя запунцовела, вспомнив, в какой неловкий момент ее биографии мы с ней познакомились, — она показывала на спор, за пять рублей, свое влагалище через окно лекционного зала кооперативного техникума стоящему в кустах эксгибиционисту. Но мне не было дела до ее моральных терзаний — я уже опаздывал на службу.

В два часа ночи в дверь моей квартиры тихонько поскреблись. За дверью стояла испуганная рыжая девица.

— Что, надумала все-таки прийти к насильнику и совратителю? — прошипел я ей в ухо, впустив в квартиру.

— На вокзале менты, ой, извини, милиционеры выгоняют всех, у кого нет билета.

— Понятно. Проходи. Чай будешь?

Судорожный кивок головой. Я заглянул в старый «Саратов», давно требующий разморозки и удаления сталактитов льда и сталагмитов:

— Есть хлеб, пшенная каша и варенье. Все доставать? А еще кусок сала, от Татьяны осталось.

Опять судорожное кивание головой.

— Чайник вот, плита вот, сковорода вот, масло в шкафчике, я спать, пока. Тебе я постелю возле балконной двери.

Когда я утром открыл глаза, успел заметить любопытный голубой глаз, смотрящий на меня из-под натянутой на голову простыни, который тут же спрятался, как только мое внимание было замечено. Я энергично откинул простынь и тут же укрылся ей обратно. Задолбанный вчера до предела, я по своей привычке лег спать голым. Теперь пришлось заворачиваться в тогу и вытаскивать из-за шкафа свежие трусы под сдавленное хихиканье, доносящееся с надувного матраса.

Через полчаса на кухню заглянула высокая женская фигура, уже начесанная и даже подкрашенная, одетая в какое-то светлое платье.

— Доброе утро, кофе будешь?

— Буду, спасибо.

— Там я яйца пожарил и на тебя тоже, так как кашу кто-то вчера съел. Если хочешь, хлеб отрежь и садись есть.

Когда Настя вычистила корочкой остатки яйца с чугунной сковородки, я спросил:

— Какие планы на сегодня?

Ответом мне было пожатие узких плеч.

— Просто я сейчас уезжаю, вернусь вечером. Запасной ключ висит в коридоре, закрывай нижний замок, верхний не трогай, все, пока.

Вечером меня ждал горячий ужин и убранная квартира. Я, решив приколоться, достал из шкафа белую парадную перчатку, натянул на руку и провел ей по верху книжного шкафа. К моему удивлению, высокая Настя протерла пыль и там. Снисходительно фыркнув, девушка прошла на кухню. К моей досаде, имея дефицит продуктов в холодильнике, девушка, как большинство женщин, оказавшихся в данной ситуации, сварила суп. Слава богу, что на моей кухне не было капусты. Есть щи на ужин, да и вообще, любой суп, кроме горячо любимой мной солянки, по моему мнению, это моветон. Изобразив кипучую радость от вида супа, я минут пять расточал комплименты временной хозяйке моей кухни, и даже налил половником чуть-чуть добавки.

На мой матрас Настя переползла через три дня. И я ее понимаю. Ютиться на пахнущем резиной убоище, которое еще и потихоньку стравливает воздух, так, что утром ты ощущаешь спиной доски пола, когда рядом, в позе морской звезды, занимает двуспальный пружинный матрас какой-то мужик, морально тяжело. Кто же это потерпит? Утром выходного дня я почувствовал, что рядом со мной кто-то сопит. Я повернулся и увидел рыжий хвост. Рука скользнула вниз, нащупала резинку чужих трусиков. Я ее тут же подергал.