Книга Постовой, страница 7 – Роман Путилов

Через два часа в мою дверь постучали. В этот момент я с интересом рассматривал в висящем на стене в коридоре большом зеркале результаты своего труда. В входную дверь стучали очень настойчиво и по-хозяйски, мне пришлось открывать. За дверью стоял молодой лейтенант милиции с толстой папкой под мышкой и отвисшей нижней челюстью. Мне его удивление было очень понятно — не каждый день тебе открывают дверь бытовые хулиганы, облаченные в длинные семейные трусы в невзрачный цветочек и новенький милицейский китель.

Похлопав удивленно глазами, лейтенант все-таки собрался с мыслями:

— Здравия желаю, лейтенант милиции Гаврилов, местный участковый. Что вы делаете в данной квартире?

— День добрый, живу я здесь.

Все-таки мой прикид ломал у участкового какие-то привычные логические схемы. Задумчиво пожевав губами, он выдал:

— Паспорт ваш могу посмотреть?

— К сожалению, мой паспорт на прописке.

При этих словах участковый приободрился, ситуация «паспорт на прописке» была ему очень знакома и однозначно сигнализирует, что перед тобой криминальный элемент. Половина граждан, с кем участковому приходилось общаться по поводу их неподобающего поведения, начинали рассказывать сказку, что их паспорт «на прописке».

— Вам необходимо пройти со мной! — не терпящим возражений голосом произнес лейтенант и сделал маленький шажочек через порог квартиры, чтобы пресечь весьма вероятную попытку с моей стороны захлопнуть перед носом представителя власти дверь и потом показывать через нее участковому фигушки.

— Основания следовать куда-то? Я у себя дома!

— У вас нет паспорта, необходимо установить вашу личность.

— Так и у вас нет паспорта, товарищ лейтенант!

— У меня есть удостоверение, дающие мне право вас задержать, — участковый не на шутку вскипел.

Я понял, что троллинг служивого может завести меня не туда.

— Давайте сделаем так — вы зайдете в квартиру, и я вам покажу свои документы, а то там, в коридоре, у пенсионерки скоро ушные перепонки лопнут от напряжения, — я высунул голову в темный коридор и последние слова почти прокричал.

Где-то в сумраке длинного коридора на двадцать квартир кто-то в страшном гневе захлопнул дверь. Милиционер заколебался, очевидно, любезность от непонятного «ряженого» его насторожила и входить в мою квартиру он передумал.

— Да вы не волнуйтесь, заходите. Если вы через десять минут от меня не выйдете, ваша активистка, я уверен, наряд сюда вызовет. Проходите на кухню.

Через минуту я протянул участковому сложенную напополам картонку в половину размера листа А-4, заботливо упакованную в целлофановый пакет, запаянный утюгом.

— Это что? — Гаврилов пытался рассмотреть текст через бликующую в солнечном свете поверхность.

— Это в отделе кадров сейчас выдают, говорят, что бланков удостоверений нет и будут только через полгода.

— Так ты к нам в ППС устроился? Теперь понятно, почему ты такой борзый. Саша, — лейтенант протянул мне руку.

— Паша, — ответил я на рукопожатие. — Чай будешь?

— Давай, а то мне все равно с тебя объяснение брать.

Из рассказа участкового следовало, что моя соседка, Алла Никитична, была человеком с активной жизненной позицией и демонами в голове. Причем демоны сверлили ее голову вполне натурально. В этот дом она вселилась два года назад по причине постоянного ремонта у соседей по старому месту жительства. Так как раньше жила женщина в угловой квартире, и ее соседями за стеной были только пролетающие мимо птицы, то родственники Аллы Никитичны, устав от ее постоянных жалоб на воображаемых ремонтников, вселили ее в «ветеранский» дом, где ремонтом никто не занимался.