Книга Постовой, страница 54 – Роман Путилов

Мне отчего-то стало очень неуютно на улице в одиночку. Казалось, что бесплотное черное пятно, замеченное мной на мосту, сейчас затаилось где-то в темноте, наблюдая за мной холодными, рыбьими глазами, решая, не рациональней ли отправить меня куда-нибудь, откуда нет возврата. Погруженный в мрачные мысли я шагнул за угол…

— Слушай, пожалуйста, никому обо мне не рассказывай, — отчаянный шепот в темноте заставил меня с матом отпрыгнуть в сторону.

Прижавшись к двери подвала, стояла высокая стройная девушка, кутающаяся в какой-то пиджак или как у женщин это называется, жакет, наверное. Из-под подола широкой длинной юбки выглядывали аккуратные ступни, обутые в синие босоножки.

— Что?

— Не говори никому обо мне, я в первый раз так сделала, я не такая, — рыжеволосая девушка стала всхлипывать. — Я с девчонками поспорила, сдуру…

— Тебя как зовут?

— Настя, Настя Шевцова.

— Настя, блин, я не собирался никому о тебе говорить, только больше не спорь на такое. А теперь иди домой, ты же вся дрожишь. А если заболеешь?

Настя обрадованно кивнула и побежала ко входу в общежитие. Взявшись за дверную ручку, она обернулась ко мне и еле слышно сказала:

— Должна буду.

Когда следующим вечером мы с напарником ввалились в фойе общежития, чтобы посидеть минут пятнадцать у телевизора, прежде чем двинуться на новый круг привычного маршрута, первое, что бросилось мне в глаза, был портрет молоденькой девушки, наивно смотревшей с большой фотографии с черным шелковым уголком снизу. Волкова Ангелина Сергеевна покинула этот злой мир в неполные семнадцать лет. Очевидно, что эта фотография была взята из личного дела, больно испуганно смотрела фотографируемая. Кто-то неслышно встал рядом. Я боковым зрением разглядел рыжую челку.

— Ты ее знала?

— Да, из нашей группы девочка. Сирота, только бабушка была у нее.

— Что у нее на шее под горлом?

— Это фигурка ангела, она ее всегда носила. Говорила, что это ее тезка и ангел-хранитель…

— ???

— Ну, Ангелина же это ангел!

— Ну да, понятно.

— Всем рассказывала, что фигурка старинная, от предков — дворян, осталась, но мне по секрету как-то призналась, что это ей бабушка на десять лет заказала у ювелира и подарила. Вот ложка, которую переплавили, была старинная, дед с войны принес.

— Что с ней случилось?

— Девчонки говорят, что она от несчастной любви вчера, напротив общежития, с переходного моста под электричку сбросилась. Как раз когда я тебя за подвалом ждала.

— Настя, а куда она могла пойти через переходной мост.

— Слушай, я же тебе только что сказала, от несчастной…

— Слушай, я тебе вопрос задал, ответь — к кому она могла пойти на Заводскую?

— Никуда она пойти не могла, бабушка у нее у Главного рынка живет. А больше у нее знакомых и не было. Она вчера с консультации отпросилась, покрутилась, а потом куда-то убежала.

— А несчастная любовь?

— Да не было у нее никого. Встречалась месяц с ровесником со двора, где она вместе с бабушкой жила, потом сказала, что он дурак, только слюнявит губами своими и в трусы руками лезет, больше ничего.

— Чего же она хотела?

— Ну, а сам как думаешь? Хочется в кино сходить и в кафе, пирожное поесть. И подарок какой получить или хотя бы цветы. А тут только в трусы дай залезть, и через девять месяцев получишь подарок.