Книга Начало, страница 47 – Роман Путилов

В моих руках обнаружились два полотенца и какой-то рабочий костюм. Постанывая от боли в спине, я, как смог, привёл себя в порядок. Выходить из ванной комнаты абсолютно не хотелось — я не знал, что ждёт меня за дверью. Дверь распахнулась, и тот же человек в чёрном комбинезоне поманил меня рукой, пришлось выходить. Наручники вновь мне одевать не стали. Тот же человек, подталкивая в спину, сопроводил меня по длинному коридору в помещение, в котором я раньше не был. Внук назвал помещение офисом. Стены были серые, оклеенные, выглядевшими резиновыми, обоями. Из мебели было несколько столов и стульев, на паре столов стояли мониторы, а сбоку, на стене, висел большой экран телевизора. Меня усадили за один из столов и ненадолго оставили одного. Затем в помещение вошли два человека в костюмах, с медицинскими масками на лицах. Один из них бросил передо мной пластиковую папку с парой каких-то листочков и дешёвую одноразовую ручку.

— Подпишите.

— Что подписать?

— Распишитесь под обязательством не разглашать что произошло с тобой за последние трое суток.

В пластиковой папке лежало три листа казенного вида. Верхний содержал обязательство на русском языке. Если отбросишь в сторону кучу заковыристых юридических формулировок, бланк гласил о том, что я ни при каких обстоятельствах не буду разглашать события, происходившие на территории жилого комплекса, а также со мной после моего задержания. Два листка были на иностранных языках, один, как будто, на немецком, а второй, как сказал внук, на английском языке.

— Я не буду это подписывать? — я отодвинул папку от себя.

— Почему?

— Ну как почему? Языками я не владею в достаточной степени, чтобы понять, о чём действительно идёт речь вот на этих двух листах. — обязательно на иностранных языках я отбросил в сторону: — а вот этот я понимаю, но подписывать не буду. Вдруг я подпишу, а после этого вы потащите меня в суд, а я не смогу защищаться, так как здесь указано, что я обязуюсь не разглашать никому эти данные. И что мне садится на пожизненно как террористу или на пять лет, как лицу разгласишь сведения, ставшие государственной тайной? Кстати, тайна какого государства? Тут не написано. Кто вы такие?

— Кто мы такие тебя не должно волновать. Если ты не подпишешь эти бумаги, то отсюда ты не выйдешь. Мы с террористами не церемонимся…

— Террорист? — это уже внук прорвался: — с русскими террористами вы не церемонитесь?

— Что за чушь ты несешь, мальчик?

— Ну как же? Тех, кого вы объявляете русскими террористами, получает у вас в Европе по двадцать лет, а все другие лет по пять, выходят через три года и снова совершают террористические акты? Я в Интернете читал, как у вас, в Евросоюзе происходит…

— Мы не из Евросоюза, и разговор затянулся. Подписывай бумаги, и мы пойдём. У нас есть ещё дела есть, кроме того, как возиться с вонючим террористом.

— Эти бумаги я подписываюсь не буду, тем более на иностранных языках. Или меняйте текст обязательства и несите только на русском языке либо сами подписывайте их — я схватил бумажки и разорвал их на две половинки. — Ты сам выбрал свою судьбу! — один из этих господ навис надо мной, пытаясь грозно рычать, но получалась плохо, медицинская маска лезла ему в рот и мешала говорить. Собрав свое имущество, в том числе бумажные обрывки и одноразовую ручку, мужчины ушли.