Книга Начало, страница 41 – Роман Путилов

— Дед, что будем делать? — прорезался в голове голос внука.

— Вон видишь кабель электрический? — я показал на черный, толстый, как тело гадюки, кабель, связанный аккуратной бухточкой: — Привяжем его к поясу, а второй конец к вот этим железякам и прыгнем в окно соседней комнаты. Чтобы не изрезаться стеклом в руки возьмем вот эту беду — я дотронулся коском ботинка до большой облицовочной плиты, что неведанным путем попала на крышу, вперед себя выставим, она вынесет стекло, и лицо с туловищем защити тот порезов.

— Не получится.

— Почему не получиться? Ты высоты боишься?

— Я высоты боюсь, но после того, как ты меня сюда завел, я понимаю, что высота — не самое страшное.

— А в чем тогда дело?

— Стекло не разобьется. Это пластиковое окно, там несколько слоев стекла одним пакетом. Мы с тобой слишком легкие, чтобы его разбить, даже с этой хренью.

— Ты уверен?

— Уверен, в этом я точно уверен, дед.

— Ну, значит будем прыгать в открытое окно.

— Как, там же эти, часовые. Может уйдем, пусть полиция сюда сама лезет.

— Ладно, я только попробую все примерить и пойдем. — Я не стал спорить с подростком, привязал кабель к металлической рогулине, торчащей из черного битума крыши, затянул второй коней на толстом кожаном ремне, что был вдет в петли брюк и, подхватив тяжелую керамическую плитку, нырнул вниз, за кромку парапета.

Рывок кабеля был сильнейшим, я думал, что выпаду из брюк через штанины, передо мной появилось изумленное лицо любителя самокруток, в которое я ударил керамической плиткой, после чего, лопнувшая плитка, кувыркаясь в воздухе, полетела вниз, а я вцепился в плечи и спину обмякшего часового и пополз по нему в проем открытого окна. В темноте кто-то вскрикнул, я, оттолкнувшись от Теда лежащего на подоконнике часового, прыгнул в темноту, вцепился в кого-то мягкого. Человек, испуганно взвизгивая тонким, приглушенным голосом, старался отпихнуть меня и отодрать мои руки от совей одежды, но я как клещ, полз вперед, отталкиваясь ногами от тела часового и подтягиваясь все ближе к шее запаниковавшего врага.

Внезапно человек, до горла которого я почти добрался, захрипел, обмяк и стал падать вниз. Мы оба упали, причем я больно ударился лицом о его подбородок. Когда яркая вспышка в глазах ушло, и остался только хоровод ярких звездочек, кружащихся перед глазами. Я привстал на четвереньки и огляделся — подо мной лежал и тяжело дышал мужчина лет сорока, с круглым лицом, одетый в какую-то стеганку и черные штаны с карманами. Рядом с ним лежал автомат, что мне внук показывал в интернете, с блестящими шляпками обойных гвоздей, что образовывали сложный растительный узор на прикладе.

Я охнул — немыслимо так относиться к вверенному тебе оружию. Сзади, на подоконнике и на полу, под окном, никого не было. Похоже, используя тело часового как опору, отталкиваясь от него ногами и цепляясь руками, я нечаянно спихнул человека вниз, через подоконник.

По-хорошему стоит отправить туда же и второго, что без сознания сопит на полу, подо мной, но тут восстал внук, что-то завопивший в моей голове о гуманном отношении к пленным и каких-то конвенциях.

Я, не обращая внимания на протесты гуманиста, нащупал у двери комнаты тумблер электрического освещения и щелкнул им — судя по раздававшимся на улице крикам, терять нам было особо нечего, тревога уже поднялась. В небольшой комнате стоял стол и стул, а также шкаф с какой-то посудой. Тут же, к шкафу, был прислонен второй автомат, с треугольным металлическим прикладом, на который была намотана лента черного цвета с какими-то иероглифами. Этот автомат выглядел поновей, чем с художественной деревяшкой вместо приклада, но я подхватил оба.