Книга Феникс 3: Возмездие, страница 52 – Роман Путилов

Вот так теперь и живем, ждем весны, в надежде вырваться из этого огромного, зябкого здания, которое было невозможно согреть, а наличие любого обогревателя здесь каралось жестоко, вплоть до выселения.

— Вызывали, Федор Дмитрич? — стукнул я костяшками пальцев в пластиковую дверь комнаты коменданта общежития, которая была раза в три больше наших ячеек, стены выложены из легкого «сибита» и над головой имелся потолок.

— Заходи, Иванов. Сегодня идешь в дружину…- комендант бросил на меня быстрый взгляд и принялся что-то медленно забивать в ноутбук с потертой крышкой: — Ты и так общественной нагрузкой пока не обременен…

— Так я и не возражаю, Федор Дмитриевич. — пожал плечами я: — Надо, так надо.

— Да? — удивился комендант: — Ну тогда через двадцать минут подходи к «опорнику», там вас распределят по маршрутам. Три часа походите и домой, отдыхать.

Жизнь с замершем городе сильно изменилась. Если ты тут очутился, то выжить всяким ярким индивидуальностям и прочим звездочкам, знающим только свои права и никогда не слышавшим о обязанностях, было чрезвычайно тяжело. И хотя, после десятичасового тяжелого труда на расчистке снега, мне хотелось просто упасть на кровать, вытянув ноющие от усталости конечности и забыться до утра, послав коменданта «куда подальше», с его «добровольной дружиной», но такие необдуманные действия были чреваты чередой мелких неприятностей. Город Н-ск, как и все окружающие его земли управлялись армией, а у Армии были свои закидоны, и один из них — солдат, не занятый тяжелым, всепоглощающим трудом — потенциальный преступник. То, что мы по сути, являлись лицами гражданскими, армейское руководство нисколько не волновало. Поэтому я не стал возражать коменданту, а, кротко, словно голубь мира, кивнув головой, ушел собираться.

Опорный пункт полиции, в отличие от «опорников» из прошлой жизни, представлявших, по сути, лишь кабинет участкового, где он принимал заявления от граждан, сейчас был настоящим опорным пунктом. Отдельно стоящее здание, окруженное высоким металлическим забором, из заостренных сверху прутьев, с грубо приваренными на окна первого этажа, металлическими ставнями и частой сеткой на окнах второго, здание вполне могла успешно обороняться от нападения группы диверсантов, вооруженных стрелковым оружием и продержаться до подхода подкрепления. В сам «опорник» нас не пустили, велели ждать у проходной, а через некоторое время из здания вышел какой-то полицейский чин в полном обвесе и молодой парень в военном бушлате, с картинно висящей на поясе кобурой от «стечкина».

У забора к тому времени уже собралось с полсотни молодых и не очень, парней, часть из которых я шапочно знал и, примерно столько же женщин, с виду, от восемнадцати, до сорока пяти лет.

Честно говоря, я, проведя в Городе всего неделю, все эти дни просто отсыпался и отъедался, наслаждаясь сном в постели, на чистой простыне, горячим душем, под которым можно было стоять почти бесконечно, и регулярной горячей пищей, простой, но отличной в лучшую сторону от армейских пайков сомнительных сроков годности, и, как оказалось, забыл об этой стороне человеческой жизни. А тут, как оказалось, есть и женщины, причем, в «товарных» количествах.

В штанах у меня зашевелилось ретивое, и я благополучно пропустил мимо ушей большую часть инструктажа, которую привычной скороговоркой озвучивал молодой человек с кобурой, оказавшийся каким-то комиссаром добровольной народной дружины. А тут, к моему огорчению, оказалось, что группы дружинников на патрулирование уже сформированы, согласно пожеланий самих дружинников, которые они, как я понял, высказывали командиру дружины сильно заранее. И стали яркие красавицы, с блестящими глазами быстро уходить на маршрут, сопровождаемые более расторопными кавалерами. Моя же фамилия прозвучала в самом конце списка, когда перед воротами «опорника» остались лишь шесть человек, при парня, включая меня, и три девушки.