Книга Феникс 3: Возмездие, страница 51 – Роман Путилов

Я приподнялся с койки, сунул ноги в коротко обрезанные валенки с резиновой подошвой, накинул на плечи куртку и вышел из своей «комнаты». Дверь в свои «апартаменты» я не запирал, так как не видел в этом смысла. В «комнате» остались кружка, ложка, дешевый электрический чайник, коробка рафинада и два десятка пакетиков чая, из самых дешевых сортов, да смена одежды, представляющая собой военную форму без знаков отличия, которую здесь выдавали всем и которая была никому не нужна.Все остальное свое имущество, в том числе и трофейный джип я запер в капитальном гараже, раньше принадлежащем отцу моего товарища, которые свои права на него уже заявить не смогут — оба погибли в последние дни существования городского ополчения…Кстати, надо не забыть, как растает снег на берегу Реки, подвигнуть наши власти на захоронение ополченцев, тела которых «Дети небесного отца» сгребли бульдозером на берегу, наскоро покрутившись по трупам тяжелыми гусеницами и нагребя сверху тонкий слой песку.

Если вы думаете, что мы, жильцы общежития трудового резерва, благоденствуем целыми днями в своих теплых изолированных «сотах», то вы ошибаетесь. Наш временный дом не зря называется «Общежитием трудовых резервов». Мы и есть резервы трудовых сил, которые каждое отправляют на низкоквалифицированные, но, крайне необходимые городу работы. Помните старую комедию про студента Шурика? Ну, где песчаный карьер? Я! Цементный завод? Я! Вот и мы были работниками именно для таких работ, хотя и не были «суточниками», а считались вольными. Да, я понимаю, что работа физически тяжелая и непрестижная, но куда деваться? Большинству из проживавших в бывшем металлургическом цеху граждан деться было особо некуда. Рванув в эвакуацию в Европейскую часть страны, когда в Н-ске и на прилегающих территориях, власть стали брать представители мигрантов, мои коллеги по физическому труду быстро убедились, что в большой России их никто не ждет. Холодная комната в полуразвалившемся санатории на шестерых, и липкая каша- «размазня» на завтрак обед и ужин — вот тот обязательный минимум комфорта, который Союзное государство было готово представить своим гражданам — беженцам в своей же стране. Все остальное — только за свой счет. Вот и рванули эти голодные и холодные «курортники» со своих мест отдыха, как только узнали, что город Н-ск освобожден от захватчиков, не слушая мнения официальных властей, надеясь быстро заселиться в свои бывшие квартиры. Вот, только действительность оказалась гораздо суровее.

Холеный полковник в новенькой форме сообщил, собравшимся на площади, замерзшим на морозе, людям, что пока Город скорее мертв, чем жив, и от их ударного и дружного труда будет зависеть, когда в темных, мрачных громадах жилых домов загорится свет в окнах квартир, а по трубам потечет «кровь», дающая жизнь многоквартирному дому — горячая вода. Но, в любом случае это событие произойдет не раньше поздней весны, когда оттают, забитые массой льда, подземные коммуникации. Ну, а пока… Говорят, что собранный на морозе народ равнодушно пропустил слова оратора, о благородстве труда, во благо общества, о жарком огне молодых сердец, а вот слова куратора о горячем трехразовом питании за счет нанимателя, и отдельных комнатах в, недавно отремонтированное, общежитие, выполненное в стиле «лофт», зацепили всех.