Книга Пара из дома номер 9, страница 170 – Клэр Дуглас

— Я не позволю тебе оставить меня, – сказала я, подойдя к Роуз и заключив ее в объятия. – Мы любим друг друга.

— Думаю, мне нужно начать все сначала. С чистого листа.

— Ты не можешь так поступить! – выкрикнула я. Роуз отстранилась от меня и закрыла глаза. Ее волнистые волосы рассыпались по плечам. Она была ниже меня на два дюйма и в тот момент выглядела маленькой и хрупкой. Я была в отчаянии. Мне нужно было, чтобы она поняла, что совершает самую большую ошибку в своей жизни.

— Мы слишком много знаем друг о друге… – заговорила я.

— О, не начинай, – парировала она. – Это уже не поможет. Ты не сможешь доказать, что я убила Нила.

Затем она стала обвинять меня во всем. В манипуляциях и лжи насчет Шона. Она догадалась, моя умная, милая Роуз. Я недооценила ее.

Я поняла, что она никогда не простит меня. Что я потеряла ее.

Это был несчастный случай.

Точно таким же несчастным случаем была смерть Сьюзен Уоллес.

Роуз протиснулась мимо меня. Она собиралась уйти.

И я знала лишь одно: я не могу ее отпустить. Я не могу позволить ей забрать Лолли.

Мир у меня перед глазами заволокло красной пеленой. Это произошло в один миг, в одно движение. Я схватила чайник – тяжелый, чугунный, который мы ставили на конфорку, – и с размаху обрушила его на красивую голову Роуз. Она завалилась назад, словно в обмороке; ее глаза удивленно распахнулись, когда она рухнула мне на руки. Слишком поздно я поняла, что натворила. И я обнимала ее, пока она умирала. Я ее обнимала, я плакала и говорила, что люблю ее. Снова и снова. Потому что это было правдой. И, кроме Лолли – а потом, годы спустя, Саффи, – я больше никого не любила.

* * *

Когда я заканчиваю говорить, Лолли в ужасе смотрит на меня; ее рот приоткрыт, а по щекам катятся слезы. И я понимаю, что высказала все это вслух. Я сказала этой прекрасной женщине, этой потрясающей личности, которую я люблю как родную дочь, что убила ее настоящую мать.

Саффи – моя добрая, заботливая внучка – держит меня за руку. И, несмотря на все, что я ей только что поведала, она не отпускает ее. Я вижу в ней Роуз. Тот же ум, невинность и вера. И я надеюсь, что не убила эти качества в этой милой девочке.

— Простите, – говорю я, и мой разум в этот момент болезненно, ужасно ясен.

Потому что, честно, мой разум всегда был более ясным, чем я показывала. Не поймите меня неправильно, у меня действительно деменция: мой мозг затуманен и забывчив, и я порой не узнаю людей, которых хорошо знаю, людей, которых люблю. Но, когда у меня случаются эти моменты полной ясности, я помню о прошлом, о том, что я сделала, гораздо больше, чем кто-либо из них мог бы поверить.

И теперь они знают. Они должны были узнать правду – мою правду – до того, как я еще сильнее уйду в себя, потому что однажды я больше ничего не смогу вспомнить и рассказать. И я хотела, чтобы они знали: я не убийца с холодным сердцем, я не психопатка, и судья ошибался на мой счет много лет назад. Я была хорошей матерью и бабушкой.

И еще я хотела, чтобы они знали: несмотря ни на что, я любила Роуз.

Очень, очень любила.

Эпилог

Год спустя

Лорна наблюдает за своей семьей, собравшейся в саду дома номер 9 по Скелтон-Плейс. Двустворчатые двери в новую кухню распахнуты, и Снежок сидит внутри, в тени, наслаждаясь прохладой новой сланцевой плитки и положив голову на лапы. Иногда, особенно в такие жаркие летние дни, как сегодня, трудно поверить в то, что происходило здесь почти сорок лет назад.