Книга Моя новая сестра, страница 28 – Клэр Дуглас

— Я не уверена, что это правильно, – признаюсь я. – Мама сказала, что я должна настоять на оплате.

Папа пожимает плечами, потом, как обычно, отвечает, что мама, наверное, права, и вылезает на тротуар. Я беру с приборной панели свой мобильный телефон и вслед за ним обхожу машину сзади; он распахивает багажник, в котором сложены мои пожитки, упакованные во множество картонных коробок и черных пакетов. Папа поворачивается ко мне, и от обеспокоенного взгляда его аквамариново-зеленых глаз у меня замирает сердце.

— Ты уверена в этом, солнышко? Ты всегда можешь переехать к нам, если не хочешь жить одна. Твоя мама не была рада тому, что ты поселилась в той квартире в одиночестве, а после всего… – Он откашливается, но когда заговаривает снова, голос его звучит еще более хрипло. – Как бы то ни было, ты не очень-то много знаешь об этих людях, правда?

От его заботливости у меня в горле встает комок. Посторонний человек не смог бы увидеть этот груз на его плечах – его скорбь, но я-то вижу. Он носит ее, как тяжелый плащ, который отказывается снимать, и постоянно сгибается под ее тяжестью. Это заметно по седине в темных бровях, по впалости некогда округлых щек, по новым морщинам, прочертившим бледную кожу, и я думаю: «Это все из-за меня». Для мужчины он достаточно высокого роста – около шести футов двух дюймов, – однако в последний год выглядит каким-то съежившимся, усохшим, постаревшим.

— Я хочу переехать сюда, папа, – возражаю я. «Если бы он только знал, насколько сильно!» – Беатриса стала мне подругой, она меня понимает.

Папа открывает рот, чтобы ответить, но его прерывают крики: Беатриса и Кэсс выскакивают из дома и направляются к нам, а Пэм бежит за ними, добродушно ухмыляясь.

После вечеринки у Монти я видела Би всего несколько раз: на ярмарке винтажных вещей пару недель назад, где она купила два дорогих чайных платья, в модном баре в центре Бата как-то вечером, а в прошлую субботу она попросила меня сопровождать ее на выставку одного из ее любимых художников в музее Холберн. После этого мы встретились с Пэм и Кэсс, чтобы выпить послеобеденный чай в кафе внизу. День прошел вполне приятно, я наслаждалась обществом девушек, несмотря на то что Пэм монополизировала меня, рассказывая о своем прошлом, о жизни с художником-нудистом, и я пыталась сосредоточиться на ее словах, но это было трудно: Беатриса и Кэсс шептались друг с другом в углу, и привычное страдальческое выражение на милом эльфийском личике Кэсс вызывало у меня желание узнать, о чем они говорят. Я не видела Бена с той самой вечеринки у Монти. Он так и не позвонил, чтобы пригласить меня выпить, и, если подумать, это, пожалуй, к лучшему. Не стану отрицать, что нас влечет друг к другу, но заводить романтические отношения с соседом по дому, особенно с братом-близнецом Беатрисы, наверное, не самая лучшая идея. Я чувствую, что она слишком опекает его, может быть, даже немного по-собственнически.

— Аби, – кричит Беатриса, обнимая меня за шею, как будто знает меня уже много лет. – С днем переезда!

Она смеется своим характерным звонким смехом. Затем разжимает руки и поворачивается к моему папе, чтобы представиться, и мне забавно видеть розовый румянец на его обветренной коже, когда она наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку, сообщая, как она счастлива наконец-то познакомиться с ним.