Книга Комната их тайн, страница 37 – Клэр Дуглас

— Давай! Нет смысла тянуть, – говорит он, доставая из кармана ключ и отпирая дверь. Он договорился, чтобы нам сменили замки – на всякий случай. Слесарь должен прийти в течение часа. Я не смогу чувствовать себя в безопасности, пока это не будет сделано. И не приведу сюда близнецов.

Пахнет по-другому, думаю я, переступая следом за мужем через порог. Какими-то химикатами и железом. Арон идет по коридору в кухню, а я сворачиваю в гостиную, вспоминая, как стояла в эркере у окна каких-то четыре дня назад, волнуясь о том, что Кайл подумает о нашем скромном домике. Какие пустяки меня занимали – по сравнению с тем, что произошло потом!

Комната прибрана, но часть мебели и книг не на своих местах. Я стараюсь не представлять себе, как полицейские трогали наши вещи, снимая отпечатки пальцев и занимаясь другими криминалистическими процедурами, какие положено проводить. Комната будто чужая, и внезапно меня одолевает желание устроить в ней генеральную уборку.

В этой гостиной погиб Кайл…

Меня охватывает тоска такой силы, что я сгибаюсь напополам. Перед глазами последние мгновения жизни моего зятя: вот он слышит шум, вылезает из постели – наверное, еще не волнуясь, – просто чтобы посмотреть, как Арон делал тысячу раз. Чуть пошатывается из-за вина, которое они пили. Мог ли Кайл потревожить грабителей? Наверное, они уже были в доме. Но зачем – чтобы украсть старый проигрыватель Арона, «Бэнг энд Олуфсен», который он притащил из секонд-хенда? А потом перепугались при виде Кайла и напали? Чем его ударили? Оружие было у них с собой? И что насчет моей сестры? Она тоже спустилась, и ее ударили по голове. Значит, грабитель прятался за дверью? Она сказала, что кто-то ее толкнул. Я ежусь и разворачиваюсь к дверям, словно грабитель до сих пор тут. Вижу, что на полу нет ковра, на его месте осталось светлое пятно, – и при мысли о том, что на ковре была кровь, к горлу у меня подступает тошнота. Надо немедленно перестать думать о Кайле: о том, что его душу так стремительно вырвали из тела, что она, наверное, до сих пор у нас в доме… Арон терпеть не может, когда я заговариваю о чем-то подобном, – и Элис тоже, но я ничего не могу поделать со своей верой в призраков.

Слышу, как Арон зовет меня, и направляюсь к нему на кухню. Там чисто – ни грязных тарелок в раковине, ни следов от кружек на рабочей поверхности, как обычно. Розовые сапожки Элси со свинками и красные, Флосси, с божьими коровками, стоят ровным рядком под французским окном – чаще они валяются там бесформенной кучей. Мое внимание переключается на Арона, стоящего посреди комнаты с сосредоточенным видом. Он читает письмо.

Муж оборачивается:

— Это тебе… Я открыл. – С встревоженным лицом он протягивает мне листок.

Я беру его. Бумага линованная – наверное, вырвали из блокнота. Листок сложен пополам, и на передней стороне черными чернилами нацарапано Наташе. Никто не зовет меня Наташей.

Край листка липкий – он был запечатан скотчем, который Арон, очевидно, снял. Меня немного задевает, что он позволил себе распечатать письмо, адресованное мне.

— Оно лежало на коврике, когда мы вошли. Наверное, кто-то недавно бросил в щель для почты. – Голос у него глухой, серьезный, и, прочитав письмо, я понимаю почему.

Там всего пять слов, написанных заглавными буквами.