Книга Комната их тайн, страница 108 – Клэр Дуглас

Мне хочется дать ей пинка.

Элен тоже заметила напряженность между Ив и Элис – похоже, она предпочла бы оказаться где угодно, только бы не участвовать в этом разговоре.

— О, ясно, – вежливо отвечает Элен и отпивает глоток апельсинового сока.

— Да, – произносит Ив, крутя в пальцах ножку бокала. – Он мне сказал…

Но, прежде чем я успеваю вмешаться, Элис холодно перебивает:

— Сейчас не время и не место это обсуждать.

Ив закрывает рот.

Элис берет Элен под руку и уводит от нас в сторону холла, говоря негромко:

— Прощу прощения. Боюсь, Ив склонна фантазировать. У нее нездоровое пристрастие к Кайлу.

Кошусь на Ив – слышала ли она? Судя по красным пятнам на щеках, слышала.

— Прости, – извиняюсь я, хотя сама думаю, что Ив лучше было держать язык за зубами. – Она очень трепетно относится к памяти Кайла, и я ее поддерживаю – не думаю, что тебе стоит распространяться о том, что он тогда сказал.

Ив краснеет еще сильнее и смотрит вниз, на свои сандалии из ремешков.

— Я об этом не подумала, – бормочет она.

— Всё в порядке.

Она поднимает на меня взгляд.

— Я не выдумала эту встречу, честно. Кайл действительно попросил меня увидеться с ним. Мы вправду встречались, и он вправду сказал, что боится.

— Я тебе верю, – отвечаю ей. В конце концов, она оказалась права насчет Коннора. – И Элис тоже поверит, со временем. Просто сейчас ей и так нелегко.

Ив неуверенно улыбается мне. Надеюсь, я сделала достаточно, чтобы утихомирить ее и предотвратить неприятности.

— Я думала, что правильно поступаю. Когда пошла в полицию.

— Так и есть. Ты поступила правильно.

— Тогда почему все выглядит наоборот?

Ив отступает от меня, и я смотрю, как она подходит к Коннору и обнимает его. При виде того, как они разговаривают, склонив головы друг к другу, я чувствую тревогу, хоть и не понимаю почему.

Май 2019 года

В последнюю неделю мая, в погожий, почти летний день, Бонни наконец приехала в Чу-Нортон. Тот оказался очаровательным – как она себе и представляла: с домиками из котсуолдского камня и маленькими магазинчиками, он разительно отличался от ее прежнего квартала в пригородах Бирмингема. Ей удалось с помощью отца наскрести на депозит, чтобы снять себе квартиру с одной спальней, а потом повезло найти работу – следить за домом и собакой пожилых супругов, уехавших на полгода в Новую Зеландию к сыну и новорожденному внуку. Дом представлял собой старую мельницу на озере, и от него было всего пятнадцать минут ходьбы до центра городка. А собакой оказался славный пятилетний кокапу по кличке Бисквит, в которого она влюбилась с первого взгляда. Кто знает, что будет спустя полгода? Может, она вернется в Бирмингем и поселится с Сельмой, как они и планировали…

В феврале, когда отец признался ей в своих подозрениях, что приемная малышка, которую он в шестинедельном возрасте оставил с Клариссой, улетая на вахту, – настоящая Бонни – умерла и похоронена в дальнем конце сада, все, что она, по собственному убеждению, знала о себе и своих родителях в одночасье изменилось.

Бонни сидела там, в их до боли знакомой, скудно обставленной кухне, и отец рассказывал ей, как коробка с ее содержимым подтвердила подозрения, которые возникли у него после сделанного в лихорадке признания Клариссы, – и каждое слово разбивало ей сердце.