Книга Комната их тайн, страница 100 – Клэр Дуглас

Бонни затошнило. Отец поглядел на нее покрасневшими глазами. Она увидела в них жалость.

— Когда я попытался ее расспросить, – продолжал он, – когда задал вопрос, что она в действительности имеет в виду, чего она не хотела делать, Кларисса вдруг замкнулась, отвернулась от меня и заснула. Все выглядело так, будто она бредила в лихорадке.

— Ты еще спрашивал ее?

— Да. На следующий день, – ответил он, теребя в руках полотенце. – Но она вела себя так, будто не понимает, о чем я говорю. Сейчас, увидев эту коробку, я начинаю понимать, что она пыталась сказать мне…

Бонни охватил ужас.

— И что тогда на фото? – Она ткнула в снимок пальцем. – Место последнего упокоения… Мама убила Холли? Она похоронена в конце нашего сада?

Со скорбным лицом отец покачал головой.

— Нет, Бон-Бон, – грустно сказал он, и от его следующих слов у нее перед глазами все закружилось. – В дальнем конце сада похоронена не Холли. Это Бонни. Настоящая Бонни.

Пятница, 25 октября 2019 года

У меня не было возможности поговорить с Элис про Коннора до следующего утра. После ванны она сразу легла в постель, ничего не поев, и мне пришлось заказывать доставку по одной из рекламок, лежавших в выдвижном ящике на кухне. В доме не было еды, разве что хлеб и молоко, которые, наверное, принесли уборщики или еще какой-то персонал, работающий на Элис.

При мысли о том, что сегодня приедут мама и Арон, я испытываю облегчение. Мне не понравилось ночевать в этом гигантском доме. Постоянно мерещился какой-то шум: будто кто-то лезет в окно или в дверь. Наверняка у Элис установлена охранная система, но она сейчас не в том состоянии, чтобы думать о ней, поэтому запросто могла не включить сигнализацию. Да и то, что она солгала про Коннора, меня беспокоит. Элис не лгунья: она всегда была слишком уверенной в себе, чтобы прибегать ко лжи. Всегда говорила, что врут только трусы. Так чего же она боится?

Я сижу перед громадным гранитным кухонным островом, когда она спускается вниз – полностью одетая, в джинсах и свитере, со свежим, умытым лицом и волосами, туго стянутыми в узел на затылке. Сестра тащит большой черный мешок; вид у нее сосредоточенный и целеустремленный.

— Что у тебя там? – спрашиваю я ее, прожевывая тост.

— Одежда Кайла.

Я едва не давлюсь коркой.

— Что? Зачем?

— От нее надо избавиться. Не хочу, чтобы она висела в гардеробе. Может, она кому-нибудь пригодится… Кайл обожал дизайнерские вещи.

— Но, Элис, еще слишком рано. Не говоря уже о том, что завтра похороны и надо еще столько всего организовать…

Ее глаза сверкают.

— Да что ты? – Она швыряет мешок на пол. – И когда ты предлагаешь этим заняться, Таш? Все это… просто вещи. Обычное тряпье. Это не он.

— Знаю. Я ничего такого и не имела в виду. Просто…

— Что? – Она смотрит на меня угрожающе.

— Надо столько всего организовать на завтра… Это не может подождать?

Элис молча поднимает мешок и выходит из комнаты. На меня наваливается чувство вины. Я слишком сентиментальная и знаю это. У нас на чердаке полно разных безделушек, старых открыток на дни рождения, билетов в кино и на концерты, мягких игрушек, которые Арон выигрывал для меня на ярмарке, когда мы только начали встречаться. Детская одежда девочек, от которой у меня не хватает духу избавиться, плюшевые мишки, которых мне дарили в детстве. Элис же отдала все свои мягкие игрушки в благотворительную лавку, когда уезжала в университет. Она никогда ничего не хранит. Ей так легче.