Книга Простить или убить?, страница 7 – Соня Бейтман

— Его можно понять, – сказала Шара и бросила на Кристал многозначительный взгляд.

Тридцатисемилетняя Кристал была самой молодой среди нас. Выглядела она как классическая соблазнительница: гибкое упругое тело, волнистые рыжие волосы, ярко-зеленые глаза и безупречная кожа.

— Знаешь, иногда мне хочется тебя вырезать.

— Что?! – шокированно выдохнула я. Мне не послышалось? Но Кристал, кажется, ее высказывание ничуть не смутило.

— Из мыла. – Шара окинула меня холодным взглядом серых глаз и смахнула темную прядь с лица. – Разве я не рассказывала? Теперь я художник.

Ясно. Если она хотела предстать в образе безумного творца, то у нее получилось. Впрочем, насколько я знала, Шара всегда была странненькой.

Видимо, Кристал тоже решила проигнорировать желание Шары увековечить ее в моющем средстве.

— Итак, к тому моменту, как Джордж умер, мы были женаты двенадцать лет, – продолжила она. – Благодаря ему меня два раза забирала скорая, он сломал мне как минимум четыре кости, синяки я даже считать устала. Хотя он никогда не поднимал руку на Аякса: тумаки доставались только мне. Джордж был паталогически ревнив. Мне приходилось расплачиваться за любой взгляд, брошенный на меня другим мужчиной.

Ее била дрожь. Кристал прикрыла глаза, губы плотно сомкнулись. Через мгновение глаза открылись, и она снова заулыбалась.

— Замечательно, кто следующий?

Я не представляла, как она может рассказывать о побоях и не терять самообладания. Хотя над ней уже десять месяцев не висела угроза насилия, а я обрела свободу всего месяц назад. Пока муж не умер, я была уверена, что никуда от него не денусь.

А потом чья‐то пуля решила проблему за меня.

Морин вздохнула и схватила несколько кусочков сыра со стола.

— Хорошо, – произнесла она и стала монотонно рассказывать, глядя себе на колени. – Мы с Брентом были совсем молоды, когда нам пришлось пожениться из-за беременности. Родители настояли. Мы не были готовы к взрослой жизни, необходимость брать на себя ответственность приводила нас в ужас. Когда родилась Паджетт, стало только хуже: Брент не выносил ее плача. По сути, жестокость с его стороны не прекращалась, но бил он меня не так часто, и мне удавалось скрывать следы. Поэтому я от него не уходила.

Она замолчала, запихнула себе в рот сыр и залпом выпила целый бокал вина.

Мне стало стыдно, что я смеялась над комментарием про грязные детские руки.

Кристал посмотрела на нее сочувственно.

— Сколько раз дело заканчивалось скорой?

— Пять. Хотя за последнее время лишь раз. – Морин подняла голову, на глазах блестели слезы. – И шестого раза уже не будет.

Меня даже взяла гордость за Морин в ее дизайнерских шмотках, с дорогущей стрижкой и вызывающим взглядом, говорящим: «Он умер, и я счастлива, как вам такое?»

Но потом я вспомнила недавнюю обиду, гораздо свежее, чем старшая школа, и почувствовала к ней жалость. Или вроде того.

Шара взяла Морин за руку и сжала.

— Думаю, вы хотите, чтобы я была следующей, – сказала она и подняла на Кристал изогнутую бровь. – Но мне особо нечего рассказывать, правда. Харрисон был хирургом и уважаемым человеком. Он отличался… здоровым аппетитом, который мне приходилось удовлетворять. Вот и все.

— Я бы не назвала его действия здоровыми, – возразила Кристал. – Группа поддержки работает только в том случае, если ты честно обо всем рассказываешь. А если нет, то мы не сумеем тебе помочь.