Книга Простить или убить?, страница 64 – Соня Бейтман

В моем доме было полно друзей и их детей, как я всегда и мечтала.

Вот бы еще обстоятельства были не такие трагические.

Дети на удивление спокойно восприняли новость о том, что прогулку по зоопарку придется прервать. Мои девочки и младший сын Лекси уже устали, а остальные быстро угомонились, узнав, что у меня дома их ждут бассейн с подогревом и кинотеатр с креслами, как в настоящем кинозале.

Паджетт привезла мать через полчаса после того, как мы сами добрались из зоопарка до дома. Морин была в спортивных штанах и обычной футболке, волосы не уложены, макияжа почти нет, глаза красные, а под ними залегли грязно-серые тени. И она не пила.

Когда я это заметила, мне стало не по себе.

Мы были на заднем дворе, наблюдали за детьми, плавающими в бассейне, когда к нам присоединилась Морин. Она почти ничего не говорила, и у нее постоянно текли слезы. На ужин мы заказали пиццу, но Морин съела лишь половину кусочка, да и то с виду казалось, что ее вот-вот стошнит. Наконец, после фильма в домашнем кинотеатре, мы отправили детей спать: Синтия ночевала в одной спальне с девочками, Мартин и Тимми расположились в одной из гостевых комнат. Аякс собирался спать один, но официально спросил, может ли его мама переночевать с ним, потому что «грустит и нуждается в поддержке». Эта просьба растопила мое сердце.

В гостиной остались пятеро женщин: я, Кристал, Лекси, Морин и Паджетт. В воздухе почти физически ощущалось отсутствие еще одной участницы группы. На нас навалилась тяжесть утраты. Я принесла сырную тарелку и достала из погреба несколько бутылок вина на выбор. Мы выпили по бокалу, даже Паджетт согласилась после недолгих протестов по поводу того, что ей надо присматривать за детьми. Кристал уверила ее, что нам и самим хватит ума не напиваться сегодня.

К нам присоединилась даже Морин, которая едва притронулась к первому бокалу, когда мы уже приступили ко второму.

Мы говорили ни о чем, стараясь избегать темы, собравшей нас здесь, пока Морин не наклонилась вперед и не поставила на кофейный столик бокал с вином с такой резкостью, что содержимое его расплескалось.

— Не может такого быть! – произнесла она низким и надтреснутым от эмоций голосом. – Самоубийство? Шара никогда бы так не поступила!

— Согласна, – сказала Лекси так осторожно, будто боялась, что от ее согласия Морин упадет в обморок. – Я думала об этом. Действительно, никто из нас не собирался сводить счеты с жизнью.

Морин сдержанно кивнула и добавила:

— Особенно Шара. Ее столько хорошего ждало впереди: дом только для нее одной, тишина и покой, чтобы заниматься искусством. Черт возьми, у нее вот-вот должна была открыться выставка в галерее! – Они прикрыла рот рукой и всхлипнула. – К тому же Шара не могла… абсолютно не могла застрелиться. Она ненавидела оружие.

После этого заявления в комнате повисла тишина. Никто из нас не знал, как именно умерла Шара, даже Паджетт, которая стала медленно зеленеть.

— Миссис Кармайкл, – пролепетала девушка и поперхнулась, – мне нужно в ванную…

— Конечно. Она рядом. – Я показала на коридор, ведущий из гостиной. – Первая дверь слева.

— Спасибо, – с трудом выдавила она и ринулась в указанном направлении.

Морин посмотрела ей вслед с отсутствующим выражением лица.

— Наверное, стоило предупредить. Паджетт плохо переносит алкоголь, – пояснила она и порывисто вздохнула. – Зато не станет такой, как я.